Стихи

Непонятною тоскою Дышит ночь. Приди, мой друг! Вот стезя: ночной порою Мы войдем в

Отрекись от любимых творений, От людей и общений в миру, Отрекись от мирских вожделений,

Отдых напрасен. Дорога крута. Вечер прекрасен. Стучу в ворота. Дольнему стуку чужда и строга,

Отдавшись снежной вьюге, Тону в твоих глазах; В холодном, звездном круге Мы стынем в

Отчего я и сам всё грустней И болезненней день ото дня?.. Романс Отчего я

От знающего почерк ясный Руки прилежной и прекрасной, На память вечную о том Лишь

Оставь меня в моей дали?, Я неизменен. Я невинен. Но темный берег так пустынен,

1 Когда в листве сырой и ржавой Рябины заалеет гроздь, — Когда палач рукой

Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат… Леса в безмолвии холодном спят Над

Ночь без той, зовут кого Светлым именем: Ленора. Эдгар По Осенний вечер был. Под

Идем по жнивью, не спеша, С тобою, друг мой скромный, И изливается душа, Как

Осень поздняя. Небо открытое, И леса сквозят тишиной. Прилегла на берег размытый Голова русалки

Опустись, занавеска линялая, На больные герани мои. Сгинь, цыганская жизнь небывалая, Погаси, сомкни очи

Они звучат, они ликуют, Не уставая никогда, Они победу торжествуют, Они блаженны навсегда. Кто

Они живут под серой тучей. Я им чужда и не нужна. Они не вспомнят

Они расстались без печали, Забыты были счастья дни; Но неутешно тосковали И снова встретились

Они идут — туманные С мерцаньями в глазах. На них одежды странные, Вокруг —

Они говорили о ранней весне, О белых, синих снегах. А там — горела звезда

Смотри: я спутал все страницы, Пока глаза твои цвели. Большие крылья снежной птицы Мой

Она ждала и билась в смертной муке. Уже маня, как зов издалека, Туманные протягивались

Она веселой невестой была. Но смерть пришла. Она умерла. И старая мать погребла ее

Она стройна и высока, Всегда надменна и сурова. Я каждый день издалека Следил за

С. Соловьеву Она росла за дальними горами. Пустынный дол — ей родина была Никто

Она пришла с заката. Был плащ ее заколот Цветком нездешних стран. Звала меня куда-то

Она пришла с мороза, Раскрасневшаяся, Наполнила комнату Ароматом воздуха и духов, Звонким голосом И

La virginella e simile alla rosa.[1] Она прекрасна — нет сомненья, Но я не

Она молода и прекрасна была И чистой мадонной осталась, Как зеркало речки спокойной, светла.

Она, как прежде, захотела Вдохнуть дыхание свое В мое измученное тело, В мое холодное

Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит. Но мощным веденьем пророка

Он занесен — сей жезл железный — Над нашей головой. И мы Летим, летим

Он уходил, а там глубоко Уже вещал ему закат К земле, оставленной далеко, Его

Он входил простой и скудный, Не дыша, молчал и гас. Неотступный, изумрудный На него

Он шел на отдых. Новый день Развеял утреннее знамя, Но медленно сходила тень На

Окрай небес — звезда омега, Весь в искрах, Сириус цветной. Над головой — немая

Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора. Светает. Белеет одежда В рассеянном свете

Офелия в цветах, в уборе Из майских роз и нимф речных В кудрях, с

Одной тебе, тебе одной, Любви и счастия царице, Тебе прекрасной, молодой Все жизни лучшие

Автору «Князя Серебряного» Одиноко боярин подъехал к воде… «Он-де царскому пиру помеха!..» В эту

Одинокий, к тебе прихожу, Околдован огнями любви. Ты гадаешь.- Меня не зови.- Я и

Река несла по ветру льдины, Была весна, и ветер выл. Из отпылавшего камина Неясный

Один среди вас, но родной, но чужой, Расцвету я, свободный и сильный душой. И

Один порыв — безвластный и плакучий, Одна мечта — чрезмерностью слаба, — И снова

Очарованный вечер мой долог, И внимаю журчанью струи, Лег туманов белеющий полог На зеленые

«Обыкновенная» сегодня в духе: Она сидит и думает о мухе. (О чем и думать?

Тайно сердце просит гибели. Сердце легкое, скользи… Вот меня из жизни вывели Снежным серебром

В пустом переулке весенние воды Бегут, бормочут, а девушка хохочет. Пьяный красный карлик не

Облит последними лучами, Чудесно вечереет день. Идет с вечерними тенями На душу пламенная тень.

Облака небывалой услады — Без конца их лазурная лень. Уходи в снеговые громады Розоватый

О жизни, догоревшей в хоре На темном клиросе твоем. О Деве с тайной в

О, презирать я вас не в силах, Я проклинать и мстить готов! Сегодня всех,

О, не тебя люблю глубоко, Не о тебе — моя тоска! Мне мнится —