Сказка о золотом петушке
Негде, в тридевятом царстве, В тридесятом государстве, Жил-был славный царь Дадон. С молоду был
Ворона и курица
Когда Смоленский Князь, Противу дерзости искусством воружась, Вандалам новым сеть поставил И на погибель
Воспитание льва
Льву, Кесарю лесов, бог сына даровал. Звериную вы знаете природу: У них, не как
Ягненок
Как часто я слыхал такое рассужденье: «По мне пускай что хочешь говорят, Лишь был
Змея
Змея Юпитера просила. Чтоб голос дать ей соловья. «А то уж», говорит: «мне жизнь
Мартышка и очки
Мартышка к старости слаба глазами стала; А у людей она слыхала, Что это зло
Луи Наполеон
Орёл Аустерлица! С небосвода Ты видел ли чужие берега, Где пал от пули тёмного
Мильтону
Я думаю, Мильтон, твой дух устал Бродить у белых скал, высоких башен: Наш пышный
Из облака, из пены розоватой
Из облака, из пены розоватой, Зеленой кровью чуть оживлены, Сады неведомого халифата Виднеются в
Как всё бесцветно, всё безвкусно
Как всё бесцветно, всё безвкусно, Мертво внутри, смешно извне, Как мне невыразимо грустно, Как
Люблю рассветное сиянье
Люблю рассветное сиянье Встречать в туманной синеве, Когда с тяжелым грохотаньем Несутся льдины по
Люблю туман светло-зеленый
Снастей и мачт узор железный, Волнуешь сердце сладко ты, Когда над сумрачною бездной, Скрипя,
Мне весна ничего не сказала
Мне весна ничего не сказала — Не могла. Может быть — не нашлась. Только
Мне все мерещится тревога и закат
Мне все мерещится тревога и закат, И ветер осени над площадью Дворцовой; Одет холодной
Мы живем на круглой или плоской
Мы живем на круглой или плоской Маленькой планете. Пьём. Едим. И, затягиваясь папироской, Иногда
Беспокойно сегодня мое одиночество
Беспокойно сегодня мое одиночество — У портрета стою — и томит тишина… Мой прапрадед
Было всё, и тюрьма, и сума
Было все — и тюрьма, и сума, В обладании полном ума, В обладании полном
Чем больше дней за старыми плечами
Чем больше дней за старыми плечами, Тем настоящее отходит дальше, За жизнью ослабевшими очами
Цвета луны и вянущей малины
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр
Драгоценные плечи твои обнимая
Распыленный мильоном мельчайших частиц, В ледяном, безвоздушном, бездушном эфире, Где ни солнца, ни звезд,
Эмалевый крестик в петлице
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это
Ещё молитву повторяют губы
Ещё молитву повторяют губы, А ум уже считает барыши. Закутавшись в енотовые шубы, Торговый
Если бы жить
Если бы жить… Только бы жить… Хоть на литейном заводе служить. Хоть углекопом с
Гаснет мир, Сияет вечер
Гаснет мир. Сияет вечер. Паруса. Шумят леса. Человеческие речи, Ангельские голоса. Человеческое горе, Ангельское
Граница счастья и беды
Портной обновочку утюжит, Сопит портной, шипит утюг, И брюки выглядят не хуже Любых обыкновенных
Хорошо, что нет Царя
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая
И ясная любовь
Опять сияют масляной Веселые огни. И кажутся напраслиной Нерадостные дни. Как будто ночью северной
Иду, и думаю о разном
Иду — и думаю о разном, Плету на гроб себе венок, И в этом
Мелодия становится цветком
Мелодия становится цветком, Он распускается и осыпается, Он делается ветром и песком, Летящим на
Мы из каменных глыб создаем города
Мы из каменных глыб создаем города, Любим ясные мысли и точные числа, И душе
Мы весело встречали Новый год
В тринадцатом году, ещё не понимая, Что будет с нами, что нас ждёт,- Шампанского
На две части твердь разъята
На две части твердь разъята: Лунный серп горит в одной, А в другой костер
Над розовым морем вставала луна
Над розовым морем вставала луна Во льду зеленела бутылка вина И томно кружились влюбленные
Над закатами и розами
Над закатами и розами — Остальное все равно — Над торжественными звездами Наше счастье
Настанут холода
Настанут холода, Осыпятся листы — И будет льдом — вода. Любовь моя, а ты?
Не о любви прошу, не о весне пою
Не о любви прошу, не о весне пою, Но только ты одна послушай песнь
Нет в России даже дорогих могил
Нет в России даже дорогих могил, Может быть и были — только я забыл.
Ночь светла, и небо в ярких звёздах
Ночь светла, и небо в ярких звездах. Я совсем один в пустынном зале; В
Ну на что мне люди
А люди? Ну на что мне люди? Идет мужик, ведет быка. Сидит торговка: ноги,
О нашей любви, что погасла
Неправильный круг описала летучая мышь, Сосновая ветка качнулась над темной рекой, И в воздухе
Обледенелые миры
Обледенелые миры Пронизывает боль тупая… Известны правила игры. Живи, от них не отступая: Направо
Опять белила, сепия и сажа
Опять белила, сепия и сажа, И трубы гениев гремят в упор. Опять архитектурного пейзажа
Овеянный тускнеющею славой
Овеянный тускнеющею славой, В кольце святош, кретинов и пройдох, Не изнемог в бою Орел
Петроградские волшебства
Заря поблекла, и редеет Янтарных облаков гряда, Прозрачный воздух холодеет, И глухо плещется вода.
Последний поцелуй холодных губ
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада
Прозрачная ущербная луна
Прозрачная ущербная луна Сияет неизбежностью разлуки. Взлетает к небу музыки волна, Тоской звенящей рассыпая
Рассказать обо всех мировых дураках
Рассказать обо всех мировых дураках, Что судьбу человечества держат в руках? Рассказать обо всех
Синий вечер, тихий ветер
Синий вечер, тихий ветер И (целуя руки эти) В небе розовом до края,- Догорая,
Снег морозный за окном
Снова снег синеет в поле И не тает от лучей. Снова сердце хочет воли,
Снег уже пожелтел и обтаял
Снег уже пожелтел и обтаял, Обвалились ледяшки с крыльца. Мне все кажется, что скоротаю
Снега белеют, тая
Снега буреют, тая, И трескается лед. Пасхальная, святая Неделя настает. Весна еще в тумане,