Николай Агнивцев

От Люксембурга до Бастильи, Еретикам на вечный страх, Герольды папские трубили На всех парижских

К дофину Франции, в печали Скользнув тайком из-за угла, Однажды дама иод вуалью На

1 Весь машинный свой век, каждый день по утрам Волоча свои старые шины, По

Ау, века? Ах, где ты, где ты, Веселый век Елизаветы, Одетый в золото и

Подобно скатившейся с неба звезде, Прекрасная дама купалась в пруде. Заметив у берега смятый

Грустный Месяц, томясь от любви, Пальцем в небо потыкал, Расстроился и – Захныкал: «Ох,

Жил-был зеленый крокодил, Аршина эдак на четыре… Он был в расцвете юных сил И

Однажды в Африке Купался жираф в реке. Там же Купалась гиппопотамша. Ясно, Что она

Как бьется сердце! И в печали, На миг былое возвратив, Передо мной взлетают дали

Вы не бывали На канале? На погрузившемся в печаль «Екатерининском канале», Где воды тяжелее

Париж, Нью-Йорк, Берлин и Лондон! Какой аккорд! Но пуст их рок! Всем четырем один

Раз персидскою весною Шел Абдул к Фатиме в дом С нагруженным кос-халвою Очень глупым

О, Ниппон, о, Ниппон, О, фарфоровый звон Из-за дымки морского тумана. О, Ниппон, о,

У доньи Лауры, испанки беспечной, Имеетея домик, с балконом конечно. И вот, под балкон,

В этот день, как огромный опал, Было небо прозрачно… И некто, В черный плащ

Хорошо жить на Востоке, Называться бен Гассан И сидеть на солнцепеке, Щуря глаз на

Как верный отблеск парадиза, И непорочна и светла, Одна французская, маркиза Жила, пока не

В Париж! В Париж! как сладко-странно Ты, сердце, в этот миг стучишь! Прощайте, невские

Как горний отблеск Парадиза, И непорочна, и светла, Одна французская маркиза Жила, пока не

Вы не видали господина, Виновника сердечных мук? На нем – цилиндр и пелерина И

Король дал пергамент с печатью кольца – Внести гильотину под окна дворца! Барабан, бей

Ах, я устала так, что даже Ушла, покинув царский бал! Сам император в Эрмитаже

1 Сейчас весь мир невольно Звенит от птичьих стай. Сейчас цветет фривольный Веселый месяц

Сбившись в слабостях со счета, Догаресса монна Бланка В ожидании Эрота Забавлялась с обезьянкой.

В старомодном тихом зальце Увлеклись, скосивши взоры, Два фаянсовых китайца Балериной из фарфора. Увидав,

«Кюба»! «Контан»! «Медведь»! «Донон»! Чьи имена в шампанской пене Взлетели в Невский небосклон В

Это было в белом зале У гранитных колоннад… Это было все в Версале Двести

В облачно-солнечной лужице, Взоры богов веселя, Щепкой беспомощной кружится Маленький шарик-Земля. Крошечна жалкая доля

Вновь гранатные деревья расцвели, благоухая. У вдовы сеньора Сузы собралася стая теток, Черноокую Аниту

Букет от Эйлерса! Вы слышите мотив Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро? Букет

Если хочешь, для тебя я Пропою здесь серенаду, Буду петь, не умолкая, Хоть четыре

В монастырской тихой келье, Позабывши о весельи, (И за этв во сто крат Возвеличен

Если бы я был слоном из Бомбея, То, избегая всех драм, Силы слоновой своей

Где-то давно, в неком цирке одном Жили два клоуна, Бим и Бом. Бим-Бом, Бим-Бом.

В старом замке за горою Одинокий жил кудесник, Был на «ты» он с сатаною!

Между статуй прямо к Леде Шла по парку гордо леди, А за нею чинно

Как-то раз купалась где-то В море барышня одна. Мариетта, Мариетта Прозывалась так она. Ах,

Вы помните тот вечно-звонный Неугомонный «Красный дом», Вздымающий свои фронтоны В великолепии своем? Где

Королева бледна, Королева грустна, Королева от гнева дрожит. В стороне — одинок — Голубой

1 Жил-был в некоем царстве когда-то Могучий король Альтоном… А с ним королева Беата

В далеком некем царстве, В заморском государстве, Хоть это выражение Немного старовато, Но все

Средь королевских всяких благ Король Артур, король-чудак Жил был давиым. Давно!.. И тем Артур

Как вздрогнул мозг, как сердце сжалось! Весь день без слов, вся ночь без сна!..

Из пары старых досок Родив себя, как мог, Стоит на перекрестке Цветной Кооп-Ларек… В

Был день и час, когда, уныло Вмешавшись в шумную толпу, Краюшка хлеба погрозила Александрийскому

В тот день все люди были милы И пахла, выбившись из силы, Как сумасшедшая,

С князем Павлом сладу нету! Comprenez vous, дело в том, Что к статс-даме он

1 Собою невелички, Знай, маялись в пыли. Кирпичики, кирпичики, Кирпичики мои… И господа из

1 Кепка! Простецкая кепка! На миллионы голов Влезла ты с маху! И крепко Села

По горам за шагом шаг Неизвестный шел ишак. Шел он вверх, шел он вниз,

Удивительно мил,- Жил да был крокодил, Так аршина в четыре, не боле. И жила