Предок
Дабы пресечь татарских орд свирепость, Святую Русь от нехристей сберечь, Царь повелел Рубить на
Я был назначен бригадиром
Я был назначен бригадиром. А бригадир — и царь, и бог. Я не был
Приход зимы в краю суровом
Приход зимы в краю суровом Я вижу ясно и сейчас: Холодный ветер с диким
Я сыну купил заводную машину
Я сыну купил заводную машину. Я в детстве когда-то мечтал о такой. Проверил колеса,
Рассвет в Бутугычаге
В ночную смену на Шайтане, Где черный камень льдом покрыт, Из горной штольни мы
Забытый случай
Забытый случай, дальний-дальний, Мерцает в прошлом, как свеча… В холодном БУРе на Центральном Мы
Родители
     Е. М. Раевской      В. Ф. Жигулину Дорогие родители! Мать и
Здравствуй, лоза у оврага
Здравствуй, лоза у оврага, Домик и милая ель! Радостно лает дворняга, Милый, приветливый зверь.
Ржавые елки
Ржавые елки На старом кургане стоят. Это винтовки Когда-то погибших солдат. Ласточки кружат И
Земля необычная здесь
Земля необычная здесь, В Подмосковье. Над бурым суглинком Туман невесом… И вдруг осенило Забытой
Соловецкая чайка
Соловецкая чайка Всегда голодна. Замирает над пеною Жалобный крик. И свинцовая Горькая катит волна
Сосны на скалах
Я часто слушал утром росным, Когда долины спят во мгле, Как шумно с ветром
Тайга за рекой пылала
Тайга за рекой пылала, От сопок тянуло гарью. Большущее медное солнце Жевало последний снег.
Трудная тема
Трудная тема, А надо писать. Я не могу Эту тему бросать. Трудная тема —
Ты о чем звенишь, овес
Ты о чем звенишь, овес, На вечернем тихом поле? От твоих зеленых слез Сердце
Утиные Дворики
Утиные Дворики — это деревня. Одиннадцать мокрых соломенных крыш. Утиные Дворики — это деревья,
В округе бродит холод синий
В округе бродит холод синий И жмется к дымному костру. И куст серебряной полыни
Воронеж, Родина, Любовь
Воронеж!.. Родина. Любовь. Все это здесь соединилось. В мой краткий век, Что так суров,
Полынный берег, мостик шаткий
Полынный берег, мостик шаткий. Песок холодный и сухой. И вьются ласточки-касатки Над покосившейся стрехой.
Вот и снова мне осень нужна
Вот и снова мне осень нужна, Красных листьев скупое веселье, Словно добрая стопка вина
Понимаю понемногу
Понимаю понемногу: В жизни вовсе нет чудес, Вижу дальнюю дорогу, Белый дым и черный
Вот и жизнь пошла на убыль
Вот и жизнь пошла на убыль, Словно солнце на закат. И серебряные трубы В
Пожелтели, облетели кроны
Пожелтели, облетели кроны. Стихло море в редких кораблях. Чайки, словно белые вороны, Кормятся на
Вспоминаются черные дни
Вспоминаются черные дни. Вспоминаются белые ночи. И дорога в те дали — короче, Удивительно
Ирине
В тумане плавают осины, И холм маячит впереди. Неудивленно и несильно Дрожит душа в
Не надо бояться памяти
Снег над соснами кружится, кружится. Конвоиры кричат в лесу… Но стихи мои не об
Из больничной тетради
Ничего не могу и не значу. Словно хрустнуло что-то во мне. От судьбы получаю
Нищий в вагоне, как в годы войны
Нищий в вагоне, как в годы войны. Стон в переходах метро. Милая Родина! Вновь
Калина
На русском Севере — Калина красная, Края лесистые, Края озерные. А вот у нас
Ночная смена
Из штольни вышли в пыльных робах, На свет взглянув из-под руки. И замелькали на
Когда мне было
Когда мне было Очень-очень трудно, Стихи читал я В карцере холодном. И гневные, пылающие
О, мои счастливые предки
О, мои счастливые предки, Как завидую нынче вам! Вашим вербным пушистым веткам, Вашим сильным
Колымская песня
Я поеду один К тем заснеженным скалам, Где когда-то давно Под конвоем ходил. Я
О, Родина, в неярком блеске
О, Родина! В неярком блеске Я взором трепетным ловлю Твои просёлки, перелески — Всё,
Коршево
Ничего в нем вроде хорошего, Просто так, большое село. Облака плывут — мимо Коршева,
Обложили, как волка, флажками
Обложили, как волка, флажками, И загнали в холодный овраг. И зари желтоватое пламя Отразилось
Кострожоги
В оцеплении, не смолкая, Целый день стучат топоры. А у нас работа другая: Мы
Осень, опять начинается осень
Александру Твардовскому Осень, опять начинается осень. Листья плывут, чуть касаясь воды. И за деревней
Летели гуси за Усть-Омчуг
Летели гуси за Усть-Омчуг на индигирские луга, и всё отчётливей и громче дышала сонная
Отец
В серый дом Моего вызывали отца. И гудели слова Тяжелее свинца. И давился от
Лисенок
Привезу тебе лисенка, До апреля подожди. Отвяжу с мешка тесемку: — Ну-ка, рыжий выходи!
Памяти друзей
Я полностью реабилитирован. Имею раны и справки. Две пули в меня попали На дальней
Архангельское
Осинники да черные стога. Забор нависшей над обрывом дачи. Да синим льдом обмерзли берега.
Марта, Марта! Весеннее имя
Марта, Марта! Весеннее имя. Золотые сережки берез. Сопки стали совсем голубыми. Сушит землю последний
Перепелка над пшеничным полем
Перепелка над пшеничным полем И вечерний предзакатный лес. Словно звон далеких колоколен Тихо разливается
Бурундук
Раз под осень в глухой долине, Где шумит Колыма-река, На склоненной к воде лесине
Марта
Сгорели в памяти дотла Костры сибирской лесосеки. Но в тайниках ее навеки Осталась теплая
Подъемный кран раскачивает ветер
Подъемный кран раскачивает ветер — Как будто не Москва, А Колыма Явилась мне сегодня
Черный ворон, белый снег
Булату Окуджаве Черный ворон, белый снег. Наша русская картина. И горит в снегу рябина
Мелкий кустарник
Мелкий кустарник,— Сырая осина, Синие ветки В лесной полосе. Тонкая, легкая Сладость бензина После
Полярные цветы
Сползла машина с перевала. И в падях, Что всегда пусты, Нас будто всех околдовало