Айя-София
Светильники горели, непонятный Звучал язык, — Великий Шейх читал Святой Коран, — и купол
Баба-Яга
Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман.
Балагула
Балагула убегает и трясет меня. Рыжий Айзик правит парой и сосет тютюн. Алый мак
Беру твою руку и долго смотрю
Беру твою руку и долго смотрю на неё, Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь
Бессмертный
Ангел Смерти в Судный день умрёт: Истребит живущих — и со стоном Прилетит к
Бледнеет ночь
Бледнеет ночь… Туманов пелена В лощинах и лугах становится белее, Звучнее лес, безжизненней луна
Богиня
Навес кумирни, жертвенник в жасмине И девственниц склоненных белый ряд. Тростинки благовонные чадят Перед
Цейлон
Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья, До полюса открытый океан… Матара — форт голландцев. Рвы
Чашу с темным вином
Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной
Чёрный камень Каабы
Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны — Как цвет садов блаженного
Что в том, что где-то, на далеком
Что в том, что где-то, на далеком Морском побережье, валуны Блестят на солнце мокрым
Дагестан
Насторожись, стань крепче в стремена. В ущелье мрак, шумящие каскады. И до небес скалистые
Дедушка в молодости
Вот этот дом, сто лет тому назад, Был полон предками моими, И было утро,
День гнева: Апокалипсис, IV
… И Агнец снял четвертую печать. И услыхал я голос. Говоривший: «Восстань, смотри!» И
Деревенский нищий
Первое напечатанное стихотворение В стороне от дороги, под дубом, Под лучами палящими спит В
Детство
Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом, И весело мне
Дикарь
Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье. Он как
Дия
Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. Зацвел миндаль. В ауле тишина И теплый блеск. В
Дочь
Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской, Дождался
Донник
Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник Цветок, растущий на парах, Цветок
Древний образ
Она стоит в серебряном венце, С закрытыми глазами. Ни кровинки Нет в голубом младенческом
Две радуги
Две радуги — и золотистый, редкий Весенний дождь. На западе вот-вот Блеснут лучи. На
Дядька
За окнами — снега, степная гладь и ширь, На переплетах рам — следы ночной
Джордано Бруно
«Ковчег под предводительством осла — Вот мир людей. Живите во Вселенной. Земля — вертеп
Едем бором, чёрными лесами
Едем бором, чёрными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину. Вечереет. На горе пред
Ещё и холоден и сыр
Ещё и холоден и сыр Февральский воздух, но над садом Уж смотрит небо ясным
Ещё от дома на дворе
Ещё от дома на дворе Синеют утренние тени, И под навесами строений Трава в
Еще утро не скоро
Ещё утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла. Под навесами
Это было глухое, тяжелое время
Это было глухое, тяжелое время. Дни в разлуке текли, я как мертвый блуждал; Я
Гаснет вечер, даль синеет
Гаснет вечер, даль синеет, Солнышко садится, Степь да степь кругом — и всюду Нива
Гора Алагалла
В лесах кричит павлин, шумят и плещут ливни, В болотистых низах, в долинах рек
Гробница Рахили
«И умерла, и схоронил Иаков Ее в пути…» И на гробнице нет Ни имени,
Гроза прошла над лесом стороною
Гроза прошла над лесом стороною. Был теплый дождь, в траве стоит вода… Иду один
Храм солнца
Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина, Ливан в снегу и неба синий склон.
И цветы, и шмели, и трава
И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок
И снилося мне, что осенней порой
… И снилося мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой. По
И вот опять уж по зарям
И вот опять уж по зарям В выси, пустынной и привольной, Станицы птиц летат
Иаков
Иаков шёл в Харан и ночевал в пути, Затем что пала ночь над той
Иерусалим
Это было весной. За восточной стеной Был горячий и радостный зной. Зеленела трава. На
Индийский океан
Над чернотой твоих пучин Горели дивные светила, И тяжко зыбь твоя ходила, Взрывая огнь
Из анатолийских песен
Девичья Свежий ветер дует в сумерках На скалистый островок. Закачалась чайка серая Под скалой,
Из Апокалипсиса
И я узрел: отверста дверь на небе, И прежний глас, который слышал я, И
Изгнание
Темнеют, свищут сумерки в пустыне. Поля и океан… Кто утолит в пустыне, на чужбине
Качка слабых мучит и пьянит
Качка слабых мучит и пьянит. Круглое окошко поминутно гасит, заливает хлябью мутной — и
Кадильница
В горах Сицилии, в монастыре забытом, По храму темному, по выщербленным плитам, В разрушенный
Как дым, седая мгла мороза
Как дым, седая мгла мороза застыла в сумраке ночном. Как привидение береза стоит, серея
Как дымкой даль полей закрыв
Как дымкой даль полей закрыв на полчаса, Прошел внезапный дождь косыми полосами — И
Как печально
Как печально, как скоро померкла На закате заря! Погляди: Уж за ближней межою по
Как все вокруг сурово, снежно
Как всё вокруг сурово, снежно, Как этот вечер сиз и хмур! В морозной мгле
Какая тёплая и тёмная заря
Какая тёплая и тёмная заря! Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя, Померк над сонными
Каменная баба
От зноя травы сухи и мертвы. Степь — без границ, но даль синеет слабо.