Дитя столицы, с юных дней
Дитя столицы, с юных дней Он полюбил её движенье, И ленты газовых огней, И
Давно в груди моей молчит негодованье
Давно в груди моей молчит негодованье. Как в юности, не рвусь безумно я на
Чудный гимн любви
В тот тихий час, когда неслышными шагами Немая ночь взойдет на трон свой голубой
Быть может, их мечты безумный, смутный бред
Быть может, их мечты — безумный, смутный бред И пыл их — пыл детей,
Довольно я кипел безумной суетою
Довольно я кипел безумной суетою, Довольно я сидел, склонившись за трудом. Я твой, родная
Вы смущены
Вы смущены… такой развязки Для ежедневной старой сказки Предугадать вы не могли,— И, как
Мелодии
1 Погоди: угаснет день, Встанет месяц над полями, На пруду и свет и тень
Вперед, забудь свои страданья
Вперед, забудь свои страданья, Не отступай перед грозой,- Борись за дальнее сиянье Зари, блеснувшей
Любви, одной любви
Любви, одной любви! Как нищий подаянья, Как странник, на пути застигнутый грозой, У крова
Верь в великую силу любви
Верь в великую силу любви!.. Свято верь в ее крест побеждающий, В ее свет,
Любовь обман, и жизнь мгновенье
Любовь — обман, и жизнь — мгновенье, Жизнь — стон, раздавшийся, чтоб смолкнуть навсегда!
В толпе
Не презирай толпы: пускай она порою Пуста и мелочна, бездушна и слепа, Но есть
Легенда о елке
Весь вечер нарядная елка сияла Десятками ярких свечей, Весь вечер, шумя и смеясь, ликовала
В тени задумчивого сада
В тени задумчивого сада, Где по обрыву, над рекой, Ползет зеленая ограда Кустов акации
Кругом легли ночные тени
Кругом легли ночные тени, Глубокой мглой окутан сад; Кусты душистые сирени В весенней неге
Умерла моя муза
Умерла моя муза!.. Недолго она Озаряла мои одинокие дни: Облетели цветы, догорели огни, Непроглядная
Как каторжник влачит оковы за собой
Как каторжник влачит оковы за собой, Так всюду я влачу среди моих скитаний Весь
Только утро любви хорошо
Только утро любви хорошо: хороши Только первые, робкие речи, Трепет девственно-чистой, стыдливой души, Недомолвки
Из песен любви
Не гордым юношей с безоблачным челом, С избытком сил в груди и пламенной душою,-
Старая беседка
Вся в кустах утонула беседка; Свежей зелени яркая сетка По стенам полусгнившим ползет, И
И крики оргии, и гимны ликованья
…И крики оргии, и гимны ликованья В сияньи праздничном торжественных огней, А рядом —
Сейчас только песни звучали
Сейчас только песни звучали В саду над уснувшей рекой И светлые звуки бежали В
Христианка
I Спит гордый Рим, одетый мглою, В тени разросшихся садов; Полны глубокой тишиною Ряды
Полдороги
Путь суров… Раскаленное солнце палит Раскаленные камни дороги. О горячий песок и об острый
Это не песни — это намеки
Это не песни — это намеки; Песни невмочь мне сложить: Некогда мне эти беглые
Жалко стройных кипарисов
Жалко стройных кипарисов — Как они зазеленели! Для чего, дитя, к их веткам Привязала
По смутным признакам, доступным для немногих
1 По смутным признакам, доступным для немногих, По взгляду вдумчивых, тоскующих очей, По очертанью
Есть у свободы враг опаснее цепей
Есть у свободы враг опаснее цепей, Страшней насилия, страданья и гоненья; Тот враг неотразим,
Завеса сброшена, ни новых увлечений
Завеса сброшена: ни новых увлечений, Ни тайн заманчивых, ни счастья впереди; Покой оправданных и
Памяти Достоевского
Когда в час оргии, за праздничным столом Шумит кружок друзей, беспечно торжествуя, И над
Есть страданья ужасней, чем пытка сама
Есть страданья ужасней, чем пытка сама,- Это муки бессонных ночей, Муки сильных, но тщетных
Закралась в угол мой тайком
Закралась в угол мой тайком, Мои бумаги раскидала, Тут росчерк сделала пером, Там чей-то
О, проклятье сну, убившему в нас силы
О, проклятье сну, убившему в нас силы! Воздуха, простора, пламенных речей,- Чтобы жить для
Если любить, бесконечно томиться
Если любить — бесконечно томиться Жаждой лобзаний и знойных ночей,— Я не любил —
За что
Любили ль вы, как я? Бессонными ночами Страдали ль за нее с мучительной тоской?
Неужели сейчас только бархатный луг
Неужели сейчас только бархатный луг Трепетал позолотой полдневных лучей? Неуклюжая туча ползет, как паук,
Душу сжечь любовь порой готова
Милый друг, я знаю, я глубоко знаю, Что бессилен стих мой, бледный и больной;
Я вчера еще рад был
Я вчера ещё рад был отречься от счастья… Я презреньем клеймил этих сытых людей,
Не принесет, дитя, покоя
Не принесёт, дитя, покоя и забвенья Моя любовь душе проснувшейся твоей: Тяжелый труд, нужда
Друг мой, брат мой
Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат, Кто б ты ни был, не падай
Я с вопросом и к самой любви подхожу
Не вини меня, друг мой,- я сын наших дней, Сын раздумья, тревог и сомнений:
Наше поколенье юности не знает
Наше поколенье юности не знает, Юность стала сказкой миновавших лет; Рано в наши годы