В Оружейной палате
Не березы, не рябины и не черная изба — всё топазы, всё рубины, всё
Вдали полыхнула зарница
Вдали полыхнула зарница. Качнулась за окнами мгла. Менялась погода — смениться погода никак не
Вот мною не написанный рассказ
Вот мною не написанный рассказ. Его эскиз. Невидимый каркас. Расплывчатые контуры сюжета. А самого
Вот приходит замысел рисунка
Вот приходит замысел рисунка. Поединок сердца и рассудка. Иногда рассудок побеждает: он довольно трезво
Все уже круг друзей, тот узкий круг
Все уже круг друзей, тот узкий круг, Где друг моих друзей мне тоже друг,
Всего и надо, что вглядеться
Всего и надо, что вглядеться,- боже мой, Всего и дела, что внимательно вглядеться,- И
Вы помните песню про славное море
Вы помните песню про славное море? О парус, летящий под гул баргузина! …Осенние звезды
Я люблю эти дни
Я люблю эти дни, когда замысел весь уже ясен и тема угадана, а потом
Ялтинский домик
Вежливый доктор в старинном пенсне и с бородкой, вежливый доктор с улыбкой застенчиво-кроткой, как
Замирая, следил, как огонь
Замирая, следил, как огонь подступает к дровам. Подбирал тебя так, как мотив подбирают к
Здесь обычай древний
Здесь обычай древний не нарушат. В деревянный ставень постучи — чай заварят, валенки просушат,
День все быстрее на убыль
День все быстрее на убыль катится вниз по прямой. Ветка сирени и Врубель. Свет
Памяти ровесника
Мы не от старости умрем — От старых ран умрем… С. Гудзенко Опоздало письмо.
Диалог у новогодней елки
— Что происходит на свете?— А просто зима. — Просто зима, полагаете вы?— Полагаю.
Сон о рояле
Я видел сон — как бы оканчивал из ночи в утро перелет. Мой легкий
Годы
Годы двадцатые и тридцатые, словно кольца пружины сжатые, словно годичные кольца, тихо теперь покоятся
Светлый праздник бездомности
Светлый праздник бездомности, тихий свет без огня. Ощущенье бездонности августовского дня. Ощущенье бессменности пребыванья
Грач над березовой чащей
Грач над березовой чащей. Света и сумрака заговор. Вечно о чем-то молчащий, неразговорчивый загород.
И уже мои волосы
…И уже мои волосы — ах, мои бедные кудри! — опадать начинают, как осенние
Иронический человек
Мне нравится иронический человек. И взгляд его, иронический, из-под век. И черточка эта тоненькая
Как я спал на войне
Как я спал на войне, в трескотне и в полночной возне, на войне, посреди
Как зарок от суесловья, как залог
Как зарок от суесловья, как залог и попытка мою душу уберечь, в эту книгу
Каждый выбирает для себя
Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает
Кинематограф
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет. А потом на крышах солнце, а на стенах
Когда на экране
Когда на экране, в финальных кадрах, вы видите человека, уходящего по дороге вдаль, к
Белая баллада
Снегом времени нас заносит — все больше белеем. Многих и вовсе в этом снегу
Кто-то так уже писал
— Кто-то так уже писал. Для чего ж ты пишешь, если кто-то где-то, там
Белый снег
В ожидании дел невиданных из чужой страны в сапогах, под Берлином выданных, я пришел
Люблю осеннюю Москву
Люблю осеннюю Москву в ее убранстве светлом, когда утрами жгут листву, опавшую под ветром.
Человек, строящий воздушные замки
Он лежит на траве под сосной на поляне лесной и, прищурив глаза, неотрывно глядит
Мое поколение
И убивали, и ранили пули, что были в нас посланы. Были мы в юности
Что делать, мой ангел, мы стали спокойней
Что делать, мой ангел, мы стали спокойней, мы стали смиренней. За дымкой метели так
Моя любовь к тебе как горная вершина
Моя любовь к тебе — как горная вершина или волна солоноватая морская. Все, чем
Что я знаю про стороны света
Что я знаю про стороны света? Вот опять, с наступлением дня, недоступные стороны света,
Не брести мне сушею
Не брести мне сушею, а по северным рекам плыть! Я люблю присущую этим северным