Антимиры
Живет у нас сосед Букашкин, в кальсонах цвета промокашки. Но, как воздушные шары, над
Стихи не пишутся, случаются
Стихи не пишутся — случаются, как чувства или же закат. Душа — слепая соучастница.
Для души, северянки покорной
Для души, северянки покорной, и не надобно лучшей из пищ. Брось ей в небо,
Да здравствуют прогулки в полвторого
Да здравствуют прогулки в полвторого, проселочная лунная дорога, седые и сухие от мороза розы
Былина о Мо
Словно гоголевский шнобель, над страной летает Мобель. Говорит пророк с оглобель: «Это Мобель, Мобель,
Баллада точки
«Баллада? О точке?! О смертной пилюле?!.» Балда! Вы забыли о пушкинской пуле! Что ветры
Из Ташкентского репортажа
Помогите Ташкенту! Озверевшим штакетником вмята женщина в стенку. Помогите Ташкенту! Если лес — помоги,
Баллада-диссертация (1963)
Нос растет в течение всей жизни (Из научных источников) Вчера мой доктор произнес: «Талант
Итальянский гараж
Пол — мозаика как карась. Спит в палаццо ночной гараж. Мотоциклы как сарацины или
Баллада 41-го года
Партизанам Керченской каменоломни Рояль вползал в каменоломню. Его тащили на дрова К замерзшим чанам
Художник и модель
Ты кричишь, что я твой изувер, и, от ненависти хорошея, изгибаешь, как дерзкая зверь,
Бьют женщину
Бьют женщину. Блестит белок. В машине темень и жара. И бьются ноги в потолок,
Грузинские дороги
Вас за плечи держали Ручищи эполетов. Вы рвались и дерзали,— Гусары и поэты! И
Бьет женщина
В чьем ресторане, в чьей стране — не вспомнишь, но в полночь есть шесть
Грузинские базары
Долой Рафаэля! Да здравствует Рубенс! Фонтаны форели, Цветастая грубость! Здесь праздники в будни Арбы
Авось
Описание в сентиментальных документах, стихах и молитвах славных злоключений Действительного Камер-Герра Николая Резанова, доблестных
Гойя
Я — Гойя! Глазницы воронок мне выклевал ворон, слетая на поле нагое. Я —
Говорит мама
Когда ты была во мне точкой (отец твой тогда настаивал), мы думали о тебе,
Футбольное
Левый крайний! Самый тощий в душевой, Самый страшный на штрафной, Бито стекол — боже
Флорентийские факелы
Ко мне является Флоренция, фосфоресцируя домами, и отмыкает, как дворецкий, свои палаццо и туманы.
Фиалки
Боги имеют хобби, бык подкатил к Европе. Пару веков спустя голубь родил Христа. Кто
Есть русская интеллигенция
Есть русская интеллигенция. Вы думали — нет? Есть. Не масса индифферентная, а совесть страны
Эскиз поэмы
I 22-го бросилась женщина из застрявшего лифта, где не существенно — важно в Москве
Поглядишь, как несметно
Поглядишь, как несметно разрастается зло — слава богу, мы смертны, не увидим всего. Поглядишь,
Нас много, Нас может быть четверо
Нас много. Нас может быть четверо. Несемся в машине как черти. Оранжеволоса шоферша. И
Кто мы, фишки или великие
Кто мы — фишки или великие? Гениальность в крови планеты. Нету «физиков», нету «лириков»
Почему два великих поэта
Почему два великих поэта, проповедники вечной любви, не мигают, как два пистолета? Рифмы дружат,
Нам, как аппендицит
Нам, как аппендицит, поудаляли стыд. Бесстыдство — наш удел. Мы попираем смерть. Ну, кто
Кроны и корни
Несли не хоронить, Несли короновать. Седее, чем гранит, Как бронза — красноват, Дымясь локомотивом,
Плач по двум нерожденным поэмам
Аминь. Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам! Хороним. Хороним поэмы. Вход всем
На суде, в раю или в аду
На суде, в раю или в аду скажет он, когда придут истцы: «Я любил
Кассирша
Немых обсчитали. Немые вопили. Медяшек медали влипали в опилки. И гневным протестом, что все
Песня вечерняя
Ты молилась ли на ночь, береза? Вы молились ли на ночь, запрокинутые озера Сенеж,
На плотах
Нас несет Енисей. Как плоты над огромной и черной водой. Я — ничей! Я
Из закарпатского дневника
Я служил в листке дивизиона. Польза от меня дискуссионна. Я вел письма, правил опечатки.
Сложи атлас, школярка шалая
Сложи атлас, школярка шалая,- мне шутить с тобою легко,- чтоб Восточное полушарие на Западное
Песчаный человечек
Человек бежит песчаный по дороженьке печальной. На плечах красиво сшита майка в дырочках, как
Нью-Йоркская птица
На окно ко мне садится в лунных вензелях алюминиевая птица — вместо тела фюзеляж
Скука
Скука — это пост души, когда жизненные соки помышляют о высоком. Искушеньем не греши.
Первый лед
Мерзнет девочка в автомате, Прячет в зябкое пальтецо Все в слезах и губной помаде
Мы кочевые
Мы — кочевые, мы — кочевые, мы, очевидно, сегодня чудом переночуем, а там —
Сидишь беременная, бледная
Сидишь беременная, бледная. Как ты переменилась, бедная. Сидишь, одергиваешь платьице, И плачется тебе, и
Париж без рифм
Париж скребут. Париж парадят. Бьют пескоструйным аппаратом, Матрон эпохи рококо продраивает душ Шарко! И
Можно и не быть поэтом
Можно и не быть поэтом Но нельзя терпеть, пойми, Как кричит полоска света, Прищемленная
Сибирские бани
Бани! Бани! Двери — хлоп! Бабы прыгают в сугроб. Прямо с пылу, прямо с
Параболическая баллада
Судьба, как ракета, летит по параболе Обычно — во мраке и реже — по
Мотогонки по вертикальной стене
Заворачивая, манежа, Свищет женщина по манежу! Краги — красные, как клешни. Губы крашеные —
Сага (Я тебя никогда не забуду)
Ты меня на рассвете разбудишь, проводить необутая выйдешь. Ты меня никогда не забудешь. Ты
Озеро Свитязь
Опали берега осенние. Не заплывайте. Это омут. А летом озеро — спасение тем, кто
Мордеем, друг, Подруги молодеют
Мордеем, друг. Подруги молодеют. Не горячитесь. Опробуйте своей моделью как «анти» превращается в античность.
Рублевское шоссе
Мимо санатория реют мотороллеры. За рулем влюбленные — как ангелы рублевские. Фреской Благовещенья, резкой