Арсений Тарковский

Хорош ли праздник мой, малиновый иль серый, Но все мне кажется, что розы на

И страшно умереть, и жаль оставить Всю шушеру пленительную эту, Всю чепуху, столь милую

А все-таки я не истец, Меня и на земле кормили: — Налей ему прокисших

Все кончается, как по звонку, На убогой театральной сцене Дранкой вверх несут мою тоску

Стихи попадают в печать, И в точках, расставленных с толком, Себя невозможно признать Бессонниц

Пиликает скрипка, гудит барабан, И флейта свистит по-эльзасски, На сцену въезжает картонный рыдван С

Камень лежит у жасмина. Под этим камнем клад. Отец стоит на дорожке. Белый-белый день.

Не пожалела на дорогу соли, Так насолила, что свела с ума. Горишь, святая камская

Кто может умереть — умрет, Кто выживет — бессмертен будет, Пойдет греметь из рода

Был домик в три оконца В такой окрашен цвет, Что даже в спектре солнца

Друг, за чашу благодарствуй, Небо я держу в руке, Горный воздух государства Пью на

Чего ты не делала только, чтоб видеться тайно со мною, Тебе не сиделось, должно

Был первый снег, как первый смех И первые шаги ребенка. Глядишь — он выровнен,

Мне говорят, а я уже не слышу, Что говорят. Моя душа к себе Прислушивается,

Дом без жильцов заснул и снов не видит. Его душа, безгрешна и пуста, В

Ломали старый деревянный дом. Уехали жильцы со всем добром — С диванами, кастрюлями, цветами,

Когда, еще спросонок, тело Мне душу жгло и предо мной Огнем вперед судьба летела

Мне твой город нерусский Все еще незнаком,- Клен под мелким дождем, Переулок твой узкий,

Душу, вспыхнувшую на лету, Не увидели в комнате белой, Где в перстах милосердных колдуний

Ехал из Брянска в теплушке слепой, Ехал домой со своею судьбой. Что-то ему говорила

Еще в ушах стоит и звон и гром, У, как трезвонил вагоновожатый! Туда ходил

Если б, как прежде, я был горделив, Я бы оставил тебя навсегда; Все, с

У человека тело Одно, как одиночка. Душе осточертела Сплошная оболочка С ушами и глазами

Когда я видел воплощенный гул И меловые крылья оживали, Открылось мне: я жизнь перешагнул,

Мне запомнится таянье снега Этой горькой и ранней весной, Пьяный ветер, хлеставший с разбега

Не искал ни жилища, ни пищи, В ссоре с кривдой и с миром не

Хорошо мне в теплушке, Тут бы век вековать,— Сумка вместо подушки, И на дождь

И это снилось мне, и это снится мне, И это мне еще когда-нибудь приснится,

И эту тень я проводил в дорогу Последнюю — к последнему порогу, И два

И я ниоткуда Пришел расколоть Единое чудо На душу и плоть, Державу природы Я

Иван до войны проходил у ручья, Где выросла ива неведомо чья. Не знали, зачем

Наверчены звездные линии На северном полюсе мира, И прямоугольная, синяя В окно мое вдвинута

И что ни человек, то смерть, и что ни Былинка, то в огонь и

1 Как сорок лет тому назад, Сердцебиение при звуке Шагов, и дом с окошком

Далеко, далеко, за полсвета От родимых долгот и широт, Допотопное чудище это У меня

Стихи мои, птенцы, наследники, Душеприказчики, истцы, Молчальники и собеседники, Смиренники и гордецы! Я сам

О нет, я не город с кремлем над рекой, Я разве что герб городской.

Когда купальщица с тяжелою косой Выходит из воды, одна в полдневном зное, И прячется

Когда под соснами, как подневольный раб, Моя душа несла истерзанное тело, Еще навстречу мне

Она: Что всю ночь не спишь, прохожий, Что бредешь — не добредешь, Говоришь одно

Когда я вечную разлуку Хлебну, как ледяную ртуть, Не уходи, но дай мне руку

Летайте, ласточки, но в клювы не берите Ни пилки, ни сверла, не делайте открытий,

Я жизнь люблю и умереть боюсь. Взглянули бы, как я под током бьюсь И

Марина стирает белье. В гордыне шипучую пену Рабочие руки ее Швыряют на голую стену.

По такому белому снегу Белый ангел альфу-омегу Мог бы крыльями написать И лебяжью смертную

Меркнет зрение — сила моя, Два незримых алмазных копья; Глохнет слух, полный давнего грома

Мне бы только теперь до конца не раскрытья, Не раздать бы всего, что напело

Мне другие мерещятся тени, Мне другая поет нищета. Переплетчик забыл о шагрени, И красильщик

Мне опостылели слова, слова, слова, Я больше не могу превозносить права На речь разумную,

Мне в черный день приснится Высокая звезда, Глубокая криница, Студеная вода И крестики сирени

Ходит мотылек По ступеням света, Будто кто зажег Мельтешенье это. Книжечку чудес На лугу