Сергей Гандлевский

А вот и снег. Есть русские слова С оскоминой младенческой глюкозы. Снег валит, тяжелеет

Ай да сирень в этом мае! Выпуклокрупные гроздья Валят плетни в деревнях, а на

Без устали вокруг больницы Бежит кирпичная стена. Худая скомканная птица Кружит под небом дотемна.

Будет все. Охлажденная долгим трудом Устареет досада на бестолочь жизни, Прожитой впопыхах и взахлеб.

Было так грустно, как если бы мы шаг за шагом Хвойной тропинкой взошли на

                           

Чикиликанье галок в осеннем дворе И трезвон перемены в тринадцатой школе. Росчерк ТУ-104 на

А. Магарику Что-нибудь о тюрьме и разлуке, Со слезою и пеной у рта. Кострома

Что ж, зима. Белый улей распахнут. Тихим светом насыщена тьма. Спозаранок проснутся и ахнут,

Чуть свет, пока лучи не ярки, Еще при утренней звезде, Скользить в залатанной байдарке

Цыганскому зуду покорны, Набьем барахлом чемодан. Однажды сойдем на платформы Чужих оглушительных стран. Метельным

                           

Давным-давно забрели мы на праздник смерти, Аквариум вещей скорби вовсю прижимая к себе. Сказочно-страшно

Дай Бог памяти вспомнить работы мои, Дать отчет обстоятельный в очерке сжатом. Перво-наперво следует

Штрихи и точки нотного письма. Кленовый лист на стареньком пюпитре. Идет смычок, и слышится

До колючих седин доживу И тогда извлеку понемножку Сотню тысяч своих дежавю Из расколотой

Подступал весенний вечер. Ветер исподволь крепчал. С ближней станции диспетчер В рупор грубое кричал.

I Самолеты летят в Симферополь, И в Батуми, и в Адлер, и весь Месяц

Еще далёко мне до патриарха, Еще не время, заявляясь в гости, Пугать подростков выморочным

Есть старый флигель угловатый В одной неназванной глуши. В его стенах живут два брата,

Есть в растительной жизни поэта Злополучный период, когда Он дичится небесного света И боится

Еврейским блюдом угощала. За антикварный стол сажала. На «вы» из принципа звала. Стелила спать

Грешный светлый твой лоб поцелую, Тотчас хрипло окликну впустую, Постою, ворочусь домой. Вот и

Памяти поэта И с мертвыми поэтами вести Из года в год ученую беседу; И

                           

Картина мира, милая уму: писатель сочиняет про Муму; шоферы колесят по всей земле со

…То весь готов сойти на нет В революцьонной воле. Б.Пастернак        

Когда волнуется желтеющее пиво, Волнение его передается мне. Но шумом лебеды, полыни и крапивы

Косых Семен. В запое с Первомая. Сегодня вторник. Он глядит в окно, Дрожит и

                           

Лунный налет – посмотри вокруг – Серый, в сантиметр толщиной, Валит зелень наземь. Азия

Мне тридцать, а тебе семнадцать лет. Наверное, такой была Лаура, Которой (сразу видно, не

Б.Кенжееву Мое почтение. Есть в пасмурной отчизне Таможенный обряд, и он тебе знаком: Как

Молодость ходит со смертью в обнимку, Ловит ушанкой небесную дымку, Мышцу сердечную рвет впопыхах.

Мы знаем приближение грозы, Бильярдного раскатистого треска – Позвякивают ведра и тазы, Кликушествует злая

Е.Ф.Фадеевой Не сменить ли пластинку? Но родина снится опять. Отираясь от нечего делать в

Неудачник. Поляк и истерик, Он проводит бессонную ночь, Долго бреется, пялится в телик И

О, если б только не бояться, Когда в рождественскую мглу Вишневым пламенем ложатся Три

Опасен майский укус гюрзы. Пустая фляга бренчит на ремне. Тяжела слепая поступь грозы. Электричество

Д.Пригову Отечество, предание, геройство… Бывало, раньше мчится скорый поезд — Пути разобраны по недосмотру.

П.Мовчану Поездка: автобус, безбожно кренясь, Пылит большаком, не езда, а мученье. Откуда? куда он?

Рабочий, медик ли, прораб ли — Одним недугом сражены — Идут простые, словно грабли,

«Расцветали яблони и груши», — Звонко пела в кухне Линда Браун. Я хлебал портвейн,

Растроганно прислушиваться к лаю, Чириканью и кваканью, когда В саду горит прекрасная звезда, Названия

Раздвину занавеси шире. На кухню поутру войду. Там медный маятник, и гири Позвякивают на

Ружейный выстрел в роще голой. Пригоршня птиц над головой. Еще не речь, уже не

Самосуд неожиданной зрелости, Это зрелище средней руки Лишено общепризнанной прелести — Выйти на берег

Сегодня дважды в ночь я видел сон. Загадочный, по существу, один И тот же.

                            

Скрипит? А ты лоскут газеты Сложи в старательный квадрат И приспособь, чтоб дверца эта

Памяти родителей Сначала мать, отец потом Вернулись в пятьдесят девятый И заново вселились в