Больная муза
О муза бедная! В рассветной, тусклой мгле В твоих зрачках кишат полночные виденья; Безгласность
Бочка ненависти
Ты — бочка Данаид, о, Ненависть! Всечасно Ожесточенная, отчаянная Месть, Не покладая рук, ушаты
Благословение
Когда веленьем сил, создавших все земное, Поэт явился в мир, унылый мир тоски, Испуганная
Авель и Каин
I Сын Авеля, дремли, питайся; К тебе склонен с улыбкой Бог. Сын Каина, в
Амур и череп
Старинная виньетка Не то шутом, не то царем, В забавно-важной роли, Амур на черепе
Алхимия скорби
Один рядит тебя в свой пыл, Другой в свою печаль, Природа. Что одному гласит:
De profundis clamavi
К Тебе, к Тебе одной взываю я из бездны, В которую душа низринута моя…
Далеко, далеко отсюда
Здесь сокровенный твой покой, Где, грудь полузакрыв рукой, Ты блещешь зрелой красотой! Склонив овал
Цыганы
Вчера клан ведунов с горящими зрачками Стан тронул кочевой, взяв на спину детей Иль
Чудовище, или Речь в поддержку одной подержанной нимфы
I Ты не из тех, моя сильфида, Кто юностью пленяет взгляд, Ты, как котел,
Что скажешь ты, душа, одна в ночи безбрежной
Что скажешь ты, душа, одна в ночи безбрежной, И ты, о сердце, ты, поникшее
Что обещает ее лицо
Красавица моя, люблю сплошную тьму В ночи твоих бровей покатых; Твои глаза черны, но
Человек и Море
Как зеркало своей заповедной тоски, Свободный Человек, любить ты будешь Море, Своей безбрежностью хмелеть
Неотвязное
Леса дремучие, вы мрачны, как соборы, Печален, как орган, ваш грозный вопль и шум
Lola de Valence
Надпись для картины Эдуарда Мане Среди всех прелестей, что всюду видит глаз, Мои желания
Фантастическая гравюра
На оголенный лоб чудовища-скелета Корона страшная, как в карнавал, надета; На остове-коне он мчится,
Неотвратимое
I Идея, Форма, Существо Низверглись в Стикс, в его трясину, Где Бог не кинет
Лета
Сюда, на грудь, любимая тигрица, Чудовище в обличье красоты! Хотят мои дрожащие персты В
Эпиграф к одной осужденной книге
Друг мира, неба и людей, Восторгов трезвых и печалей, Брось эту книгу сатурналий, Бесчинных
На картину «Тассо в темнице» Эжена Делакруа
Поэт в тюрьме, больной, небритый, изможденный, Топча ногой листки поэмы нерожденной, Следит в отчаянье,
Лесбос
Мать греческих страстей и прихотей латинских, О Лесбос, родина томительнейших уз, Где соплеменник солнц
Экзотический аромат
Когда, закрыв глаза, я, в душный вечер лета, Вдыхаю аромат твоих нагих грудей, Я
На дебют Амины Боскетти в театре «Ламоннэ» в Брюсселе
Амина нимфою летит, парит… Вослед Валлонец говорит: «По мне, все это бред! А что
Крышка
Куда ни обрати ты свой безумный бег — В огонь тропический иль в стужу
Две сестрицы
Разврат и Смерть, — трудясь, вы на лобзанья щедры; Пусть ваши рубища труд вечный
Мученица
Рисунок неизвестного мастера Среди шелков, парчи, флаконов, безделушек, Картин, и статуй, и гравюр, Дразнящих
Креолке
Я с нею встретился в краю благоуханном, Где в красный балдахин сплелась деревьев сень,
Душа вина
В бутылках в поздний час душа вина запела: «В темнице из стекла меня сдавил
Молитва язычника
Влей мне в мертвую грудь исступленье; Не гаси этот пламень в груди, Страсть, сердец
Конец дня
В неверных отблесках денницы Жизнь кружит, пляшет без стыда; Теней проводит вереницы И исчезает
Дурной монах
На сумрачных стенах обителей святых, Бывало, Истина в картинах представала Очам отшельников, и лед
Moesta et errabunda
Скажи, душа твоя стремится ли, Агата, Порою вырваться из тины городской В то море
К портрету Оноре Домье
Художник мудрый пред тобой, Сатир пронзительных создатель. Он учит каждого, читатель, Смеяться над самим
Духовная заря
Лишь глянет лик зари и розовый и белый И строгий Идеал, как грустный, чистый
Метаморфозы вампира
Красавица, чей рот подобен землянике, Как на огне змея, виясь, являла в лике Страсть,
Хмель убийцы
Жена в земле… Ура! Свобода! Бывало, вся дрожит душа, Когда приходишь без гроша, От
Duellum
Бойцы сошлись на бой, и их мечи вокруг Кропят горячий пот и брызжут красной
Отрава
Вино любой кабак, как пышный зал дворцовый, Украсит множеством чудес. Колонн и портиков возникнет
Мечта любопытного
Тоску блаженную ты знаешь ли, как я? Как я, ты слышал ли всегда названье:»Странный»?
Грустный мадригал
Не стану спорить, ты умна! Но женщин украшают слезы. Так будь красива и грустна,
Дон Жуан в аду
Лишь только дон Жуан, сойдя к реке загробной И свой обол швырнув, перешагнул в
Оскорбленная луна
Луна, моих отцов бесхитростных отрада, Наперсница мечты, гирляндою цветной Собравшая вокруг звезд раболепный рой,
Маяки
Река забвения, сад лени, плоть живая, — О Рубенс, — страстная подушка бренных нег,
Голос
Да, колыбель моя была в библиотеке; Пыль, Вавилон томов, пергамент, тишина, Романы, словари, латыняне
Осенняя мелодия
I Мы скоро в сумраке потонем ледяном; Прости же, летний свет и краткий и
Маска
Аллегорическая статуя в духе Ренессанса Эрнесту Кристофу, скульптору Смотри: как статуя из флорентийской виллы,
Глаза Берты
Пусть взор презрительный не хочет восхвалить, Дитя, твоих очей, струящих негу ночи; О вы,
Осенний сонет
Читаю я в глазах, прозрачных, как хрусталь: «Скажи мне, странный друг, чем я тебя
Манящий ужас
«Какие помыслы гурьбой Со свода бледного сползают, Чем дух мятежный твой питают В твоей
Гимн Красоте
Скажи, откуда ты приходишь, Красота? Твой взор — лазурь небес иль порожденье ада? Ты,
Одержимый
Смотри, диск солнечный задернут мраком крепа; Окутайся во мглу и ты, моя Луна, Курясь