Василий Казин

Автомобиль рванул,- и за спиной, С полусемейной флотской стариной, Отбитый пылью, скрылся Севастополь. И

Чу! Как сердце бьет горячим громом. Это начудила ты со мной: Все родное сделала

Висли руки с кислой скуки… Вдруг — и дзинь!— гитары звук,- И пошел под

Давно такого не было лентяя, Такого солнца! Желтый лежебок!.. Подумайте: до самого до мая

Цветут глаза и слух, и дух цветет, впивая От каждой твари сочный, пестрый звон.

Наш каждый день, неловко величав, Увесистей испытанных столетий. Отцам события родней детей кричат. И

1 Еще дерзаньем, жизни силой сладкой Так и поет мне помыслов поток, Еще и

Было тихо. Было видно дворнику, Как улегся ветер под забор И позевывал… И вдруг

Бреду я домой на Пресню, Сочится усталость в плечах, А фартук красную песню Потемкам

Целый день высоты зданий Мерит искристо капель. Трелью влажных восклицаний Веселит она апрель. Запыхавшись,

Забыть ли ту давность, как двое, Как двое, и даже зимой Палимые мыслью одной,

Мой отец — простой водопроводчик, Ну, а мне судьба судила петь. Мой отец над

Сквозь гул Москвы, кипенье городское К тебе, чей век нуждой был так тяжел, Я

Не могу держать спокойно плечи, Мимо ветхих зданий проходя. Слышу скорбный шепот человечий И

Ну не полвека ли с тех пор? А времени наперекор, Сквозь вихри дней кипящих,

Ну, тебя ль, далекая, тебя ли Не люблю я, если вот опять Так и

Мутна осенняя Москва: И воздух, и прохожих лица, И глаз оконных синева, И каждой

Я ждала, ждала тебя, любимый, Все глаза влила в окно. Ой, и длинен, длинен

Посвящается Сергею Есенину Эх, Сергей, ты сам решил до срока Завершить земных волнений круг…

Вот уж сколько времени Мчусь я этим поездом! Он еще стремительней, Видно, мчаться рад,

Потянула запахами сушки Талая весенняя пора, И пятнятся ржавые веснушки На лазурной стали топора.

Привычка к спичке — искорка привычки К светилам истинным. Но спичка мне люба Не

Казалось, «Радищева» странно встречали: На волны, игравшие с гордой кормой, Все громче катился обвалом

Как хорошо расстаться с ночью И, не успев ее забыть, Еще мутясь от сонных

Когда ты горю тяжелейшему Ни в чем исхода не найдешь. Пошли сочувствующих к лешему:

Пусть другим Тверские приглянулись Ну, а мне, кажись, милей Кремля, Скромница из тьмы московских

Стучу, стучу я молотком, Верчу, верчу трубу на ломе,- И отговаривается гром И в

Живей, рубанок, шибче шаркай, Шушукай, пой за верстаком, Чеши тесину сталью жаркой, Стальным и

Силится солнце мая На небо крепче приналечь, Ввысь вздымая Огонь разгоряченных плеч. Уперлось сияньем,

Словно помня подарков обычай, Из Ростова в московскую стынь От твоей от груди от

На нем — ни одной из любимых. Не встретишь ни мать, ни родню. Но

Тебе не ночь ли косы заплетала? Вслед за тобою не бредет ли ночь? Такая

Вот огромный поезд из Ростова С грохотом примчал твои глаза, И не только сам,—

Вот опять я встретился с тобою, Городской — с тобою, полевой, Словно василькового тропою

Всплеск удивленья, трепет вдохновенья Рассудком вылудил железной хватки век: Людей по цехам этот век

Я нет-нет и потемнею бровью, Виноватой памятью томим… Ты прости меня своей любовью И

Здравствуй, здравствуй, мой город родной! Друг на друга, а ну, поглядимся. Что ж не