Цветок Таджикистана
Две бортами сдвинутых трехтонки, Плащ-палаток зыбкая волна, А за ними струнный рокот тонкий, Как
Чуть пламенело утро над Багдадом
Чуть пламенело утро над Багдадом, Колеблемое персиковым ветром, Когда калиф Абу-Гассан Девятый, Свершив положенное
Был полон воздух вспышек искровых
Был полон воздух вспышек искровых, Бежали дни — товарные вагоны, Летели дни. В неистовстве
Абай Кунанбаев
«Неволи сумрачный огонь, Разлитый в диком поле, Ложится на мою ладонь, Как горсть земли
Парк Победы
Вот она — молодая награда За суровые дни и труды! Мы, былые бойцы Ленинграда,
Когда еще за школьной партой
Когда еще за школьной партой Взгляд отрывал я от страниц, Мне мир казался пестрой
Памятник юноше Пушкину
Распахнув сюртук свой, на рассвете Он вдыхал все запахи земли. Перед ним играли наши
Карельская береза
Стоит она здесь на излуке, Над рябью забытых озер, И тянет корявые руки В
Памятник Суворову
Среди балтийских солнечных просторов, Над широко распахнутой Невой, Как бог войны, встал бронзовый Суворов
Капитан
Пристанем здесь, в катящемся прибое, Средь водорослей бурых и густых. Дымится степь в сухом
Она ни петь, ни плакать не умела
Она ни петь, ни плакать не умела, Она как птица легкая жила, И, словно
Ich grolle nicht
«Ich grolle nicht…» Глубокий вздох органа, Стрельчатый строй раскатов и пилястр. «Ich grolle nicht…»
Октябрьская погода
Мне не спится. На Неве смятенье, Медь волны и рваная заря. Мне не спится
Город у моря
На закате мы вышли к стене карантина, Где оранжевый холм обнажен и высок, Где
Охотник Вассо
Сух и прям, в изодранном бешмете, С серым лопухом на голове, Он стоит, как
Гончары
По ладожским сонным каналам, Из тихвинских чащ и болот Они приплывали, бывало, В наш
Норд
Пыльное облако разодрав, Лишь на одно мгновенье Выглянут горы — и снова мгла, Мутной
Голос Родины
В суровый год мы сами стали строже, Как темный лес, притихший от дождя, И,
Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау
Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау… Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные
Есть стихи лебединой породы
Есть стихи лебединой породы, Несгорающим зорям сродни. Пусть над ними проносятся годы,— Снежной свежестью
Навзикая
«Далеко разрушенная Троя, Сорван парус, сломана ладья. Из когда-то славного героя Стал скитальцем бесприютным
Если не пил ты в детстве студеной воды
Если не пил ты в детстве студеной воды Из разбитого девой кувшина. Если ты
Над книгой
Снова в печке огонь шевелится, Кот клубочком свернулся в тепле, И от лампы зеленой
Друг, Вы слышите, друг
Друг, Вы слышите, друг, как тяжелое сердце мое, Словно загнанный пес, мокрой шерстью порывисто
Русская природа
Ты у моей стояла колыбели, Твои я песни слышал в полусне, Ты ласточек дарила
На пустом берегу, где прибой
На пустом берегу, где прибой неустанно грохочет, Я послание сердца доверил бутылке простой, Чтоб
Деревянный медведь
С приподнятой мордой сторожкой Медведь у меня на окне С растянутой в лапах гармошкой
Розина
Долго в жилах музыка бродила, Поднимая темное вино… Но скажи мне, где все это
Мне снилось
Мне снилось… Сказать не умею, Что снилось мне в душной ночи. Я видел все
Денис Давыдов
Герой Двенадцатого года, Непобедимый партизан, В горячих схватках в честь народа Крутил он вихрем
Рисунок Пикассо
Певучим, медленным овалом Пленительно обведена, Встает виденьем небывалым Белее лилии — она. Голубки нежной
Любовь — загадочное слово
Любовь, любовь — загадочное слово, Кто мог бы до конца тебя понять? Всегда во
Расставанье с молодостью
Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя
Лев
Миновав и решетки и стены, Оглушенный внезапным свистком, В ослепительный полдень арены Он одним
Пулковские высоты
Есть правдивая повесть о том, Что в веках догоревшие звезды Всё еще из пустыни
Лермонтов
Не в силах бабушка помочь, Царь недоволен, власти правы. И едет он в метель
Пиала
Ах, какая у меня пиала! Всем красавица бокастая взяла. На груди у ней —
Когда рождался Днепрогэс
Там, где рвался сизый ситец О гранит и известняк, Где сквозь пену Ненасытец Высил
В зимнем парке
1 Через Красные ворота я пройду Чуть протоптанной тропинкою к пруду. Спят богини, охраняющие
В родной поэзии совсем не старовер
В родной поэзии совсем не старовер, Я издавна люблю старинные иконы, Их красок радостных
Тютчев на прогулке
Скрипучий голос, старчески глухой, Тугие складки клетчатого пледа, Очки и взгляд, где горьких дум
Строители
1. Варфоломей Растрелли Он, русский сердцем, родом итальянец, Плетя свои гирлянды и венцы, В
Старый Веймар
Пламенеющие клены У овального пруда, Палисадник, дом зеленый Не забудешь никогда! Здесь под дубом
Стареют книги
Стареют книги… Нет, не переплет, Не тронутые плесенью страницы, А то, что там, за
Сосны Райниса
Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как
Скользкий камень, а не пески
Скользкий камень, а не пески. В зыбких рощах огни встают. Осторожные плавники Задевают щеки
Шевченко на Каспии
Третий день идут с востока тучи, Набухая черною грозой. Пробормочет гром — и снова
Зодчество
Я не хочу крошить по мелочам Священный хлеб отеческих преданий. Еще в пути он
Русская сказка
От дремучих лесов, молчаливых озер И речушек, где дремлют кувшинки да ряска, От березок,
Знакомый дом
Я помню этот светлый дом… Его бетонная громада Глядела верхним этажом В простор Таврического
За круглым столом
Когда мы сойдемся за круглым столом, Который для дружества тесен, И светлую пену полнее