Равновесие
Воскресных прогулок цветная плотва Исполнена лучшей отваги. Как птицы, проходят, плывут острова Крестовский, Петровский,
Звёздный почерк
Звёздный почерк Разберёт не каждый, Не такой простой он, Звёздный путь, То, что там
Руки сборщицы чая
Я видел их не на полях сражений,— То был труда обычного пример,— В колхозе,
Сага о журналисте
Событья зовут его голосом властным: Трудись на всеобщее благо! И вот человек переполнен огнем,
Огонь, веревка, пуля и топор
Огонь, веревка, пуля и топор Как слуги кланялись и шли за нами, И в
Сами
1 Хороший Сагиб у Сами и умный, Только больно дерется стеком. Хороший Сагиб у
Опять стою на мартовской поляне
Опять стою на мартовской поляне, Опять весна — уж им потерян счет, И в
Советский флаг
Флаг, переполненный огнем, Цветущий, как заря. И тонким золотом на нем Три доблести горят:
Перекресток утопий
Мир строится по новому масштабу. В крови, в пыли, под пушки и набат Возводим
Там генцианы синие в лугах
Там генцианы синие в лугах, Поток румяный в снежных берегах. Там в неповторной прелести
Переулок кота-рыболова
Там подошла, к стене почти, стена, И нет у них ни двери, ни окна.
Ты не думай о том
Ты не думай о том, как тоскую я в городе зимнем, И высокие брови
Песня об отпускном солдате
Батальонный встал и сухой рукой Согнул пополам камыш. «Так отпустить проститься с женой, Она
В Ла-Манше
Мы чинно ползем По белесому скату, Вот это Ла-Маншем Зовут небогато. Костистый чиновник —
Под сосен снежным серебром
Под сосен снежным серебром, Под пальмой юга золотого, Из края в край, из дома
Великим океаном нашей жизни
Великим океаном нашей жизни Сейчас плывем к тем дальним берегам, Что назовем землею коммунизма…
Полюбила меня не любовью
Полюбила меня не любовью, Как березу огонь — горячо, Веселее зари над становьем Молодое
Вокзалы, всё вокзалы
Вокзалы, всё вокзалы — ожиданья, Здесь паровозы, полные страданья, Горят, изнемогая на глазах, В
Посмотри на ненужные доски
Посмотри на ненужные доски — Это кони разбили станки. Слышишь свист, удаленный и плоский?
Вот птица
Вот птица — нет ее свежей — Оттенков пепельного дыма,- Породы башенных стрижей, Чья
Повсюду раннее утро
Свет льется, плавится задаром Повсюду, и, в себя придя, Он мирным падает пожаром На
Я люблю тебя той, без прически
Я люблю тебя той — без прически, Без румян — перед ночи концом, В
Праздничный, веселый, бесноватый
Праздничный, веселый, бесноватый, С марсианской жаждою творить, Вижу я, что небо небогато, Но про
Я одержимый дикарь
Я — одержимый дикарь, я гол. Скалой меловой блестит балкон. К Тучкову мосту шхуну
Привал инвалидов мировой войны
Просто ли ветер или крик, Просто захлопнутый дверью, Обрубок улицы — тупик Обрубки человечьи
Зеебрюгге
Я вечером увидел Зеебрюгге, В лиловой пене брандера плечо, След батарей за дюнами на
Пушка
Как мокрые раздавленные сливы У лошадей раскосые глаза, Лоскутья умирающей крапивы На колесе, сползающем
Земляки встречаются в Мадрасе
Далеко остались джунгли, пальмы, храмы, Город-сад, зеленая река. Вечером, примчав с Цейлона прямо, Встретил
Радуга в Сагурамо
Она стояла в двух шагах, Та радуга двойная, Как мост на сказочных быках, Друзей
Женщина в дверях стояла
Женщина в дверях стояла, В закате с головы до ног, И пряжу черную мотала
Ночной праздник в Алла-Верды
За Гомборами скитаясь, миновал Телав вечерний, Аллавердской ночью синей схвачен праздника кольцом. Чихиртмой, очажным
О России
Не плачьте о мертвой России Живая Россия встает,- Ее не увидят слепые, И жалкий
Баллада о синем пакете
Локти резали ветер, за полем — лог, Человек добежал, почернел, лег. Лег у огня,
Как след от весла
Как след весла, от берега ушедший, Как телеграфной рокоты струны, Как птичий крик, гортанный,
Не заглушить, не вытоптать года
Не заглушить, не вытоптать года,- Стучал топор над необъятным срубом, И вечностью каленная вода
Берлин 9 мая
Дома здесь двадцать лет назад В огне и грохоте кипели, И шли бойцы сквозь
Киров с нами
1 Домов затемненных громады В зловещем подобии сна, В железных ночах Ленинграда Осадной поры
Цинандали
Я прошел над Алазанью, Над причудливой водой, Над седою, как сказанье, И, как песня,
Когда людям советским
Когда людям советским в их мирном сне Все хорошее, доброе снится, Я хочу говорить
Даль полевая, как при Калите
Даль полевая, как при Калите, Унылая, осенняя, нагая, Леса в зеленой хвойной темноте Стоят,
Когда разводят мосты
Фонарь взошел над балок перестуком, Он две стены с собою уволок, И между них
Дезертир
Часовой усталый уснул, Проснулся, видит: в траве В крови весь караул Лежит голова к
Когда уйду
Когда уйду — совсем согнется мать, Но говорить и слушать так же будет, Хотя
Длинный путь
Длинный путь. Он много крови выпил. О, как мы любили горячо — В виселиц
Котелок меня по боку хлопал
Котелок меня по боку хлопал, Гул стрельбы однозвучнее стал, И вдали он качался, как
Финский праздник
Медной рябиной осыпан гравий, Праздничный люд шуршит, разодет. Солнце — вверху, внизу — Хэпо-Ярви,
Крутили мельниц диких жернова
Крутили мельниц диких жернова, Мостили гать, гоняли гурт овечий, Кусала ноги ржавая трава, Ломала
Гулливер играет в карты
В глазах Гулливера азарта нагар, Коньяка и сигар лиловые путы,- В ручонки зажав коллекции
Крутой тропою
Крутой тропою — не ленись — К лесам Таврарским подымись, Взгляни в открывшуюся высь,-
Хочу, чтоб стих был тонок
Хочу, чтоб стих был тонок, словно шелк, Не для того, чтоб в шепот перешел.
Мне кажется, что я встречался с ним
Мне кажется, что я встречался с ним Уже не раз: на Рионгэсе или В