Василий Федоров

Я видел: Еще до рассвета Он шел от тебя, точно вор… Как только увидел

Велик твой путь, И ноша нелегка, Дробится камень под твоей стопою. Мне кажется, Что

Я ушел. Ни к чему теперь Вздохи. Между нами Со всей высотой Стены, Стили,

Мне казалось, Что ты молода, Что тебя Не коснулись года. Помнишь, Был я не

Счастливый Я не нужен никому. Счастливым быть Мне стыдно одному. Счастливый Тяготеет к небесам,

Где-то ходим, Чем-то сердце студим, Ищем сказку не в своей судьбе. Лет с двенадцати

О, Русь моя!.. Огонь и дым, Законы вкривь и вкось. О, сколько именем твоим

Все испытав, Мы знаем сами, Что в дни психических атак Сердца, не занятые нами,

О женщина, Краса земная, Родня по линии прямой Той, первой, Изгнанной из рая, Ты

Он так говорил: — Что хочу — облюбую, А что не хочу — недостойно

Еще недавно нам вдвоем Так хорошо и складно пелось. Но вот гляжу в лицо

Говорят, Моя строка Про любовь, Что так горька, Детям хуже яда… Детям Дайте Маршака,

Мы с тобой Немного пробежали. В быстром беге Мог ли думать я, Что меня

Стройным Хвастая станом, Высотою груди, Очень уж иностранно На меня не гляди. Мое имя

Ни в благодушии ленивом, Ни в блеске славы, Ни в тени — Поэт не

Я понимаю нетерпенье От жизни Ждущих Больших благ. Что было жизнью поколенья, То для

Было все. Всего нелепей Заклинал ее: страшись! Поклянись на белом хлебе, Поклянись на белом

На плитах Каменных гробов В музейной запыленности Я видел головы рабов, Склоненные в покорности.

Не знаю, как вы, Но случалось со мной, Что вспомню ее и краснею. Давно

Уйти? Уйду! Такой тропою, Чтобы сам черт Найти не смог. Да, это правда, И

Предо мною Новый трудный путь. Помоги усталость мне стряхнуть, Помоги от прошлого забыться, Новые

В наше счастье Веры больше нету. Мне обидно, Что в чужом краю Принял я

Пришла И чуткою И нежною Ошеломить И потрясти. Пришла ко мне, Чтоб душу грешную

Как случилось, Не заметил, Что в тебя я так влюбился, Как случилось, Что, целуя,

Вместе с той, Что в борьбе проливалась, Пробивалась из мрака веков, Нам, свободным, В

Все чаще, чаще падаю, Все чаще грудь болит. Уже вино не радует. А только

Радость, Нежность И тоска, Чувств нахлынувших Сумятица, Ты — как солнце Между скал: Не

Любовь горела, А не тлела. И все же, к радости моей, Не до золы

Не пора ли, Не пора ли Нам игрушки собирать. Мы все игры доиграли, Больше

Все равно Нам с тобою не слиться, Как сливаются вольные реки. Ревновать буду часто

Высокой дружбой Похвалюсь. Мои друзья — Поэты, зодчие, Но все сильнее К вам тянусь,

Как наяву точь-в-точь, Шальное сердце билось. Подряд из ночи в ночь Ты, грешная, мне

Чуткие руки, Бывало, взлетят, Вскинутся с легкостью птичьей,— Мнится, два кречета рядом парят Над

Я целовал твое письмо, Не унимая нервной дрожи. В нем наказание само, В нем

Немало я видел Красавиц бедовых. Что ж гонит меня В переулки Садовых По свежему

Мне рваные брюки Сегодня приснились, Взгрустнул я: заплата нужна. Но Муза тогда надо мной

Я тебя представляю Поспешно шагающей к дому и На поклоны отзывчивой. Голову часто клоня,

Не верили, Отмахивались: Миф! Но по дворцам, По стенам, взятым с бою, Давно доказано,

Я уеду. Я непременно уеду. Мне стыдно Оставаться тут. Устрою перевод По службе, Любовь

Я не знаю сам, Что делаю… Красота твоя,- Спроси ее. Ослепили Груди белые, До

Когда в печи Большого дома В рождественские холода Горит ячменная солома, А не дрова

Где плыву? Куда причалю? Ты не гнись, Мое весло. Не заметил, Как печалью Лодку

Кто б жизнь мою Окинул оком И кто бы догадался сам, Что я стою

Твердишь ты, Что расстаться нам пора, Что ты в своих надеждах обманулась, Что вся

Зимний ветер, Гигикни над елью, Над сосной, где укрылся глухарь, Закружи меня белой метелью,

Семнадцать… Двадцать… В годы те, Что понимал я в красоте?! Румянца ль видя густоту

Милая моя, милая,- Милому вымолить мало. Какой неземною силою Ты меня приковала? Милая моя,

Беспокойно. Дома не сидится. Ухожу в окрестные леса. Радуюсь деревьям, Травам, Птицам… Чудеса! Ей-богу,

Я вновь случайно встретил Вас. Вы разбудили взглядом радость. Из плена Ваших милых глаз

В глазах твоих, Чужих и злых, В липучей тине дно, Измена даже в помыслах

Мне говорят: пиши!.. Твердят: пиши!.. Писать бы рад, Но, забывая дело, Сижу пустой, Как