Стихи

При жолтом свете веселились, Всю ночь у стен сжимался круг, Ряды танцующих двоились, И

Смотрел отвека бог лукавый На эти душные цветы. Их вековечною отравой Дыши и упивайся

Вот они — белые звуки Девственно-горних селений… Девушки бледные руки, Белые сказки забвений… Медленно

Превратила всё в шутку сначала, Поняла — принялась укорять, Головою красивой качала, Стала слезы

Разверзаются туманы, Буревестник на волне, Пролетают ураганы В бесконечной вышине. В светлый день Преображенья

Когда я спал — ко мне явился дьявол И говорит: «Я сделал всё, что

Понеслись, блеснули в очи Огневые языки, Золотые брызги ночи, Городские мотыльки. Зданье дымом затянуло,

Поздно. В окошко закрытое Горькая мудрость стучит. Всё ликованье забытое Перелетело в зенит. Поздно.

Поздней осенью из гавани От заметенной снегом земли В предназначенное плаванье Идут тяжелые корабли.

Похоронят, зароют глубоко, Бедный холмик травой порастет, И услышим: далёко, высоко На земле где-то

Г. Чулкову В окнах, занавешенных сетью мокрой пыли, Темный профиль женщины наклонился вниз. Серые

Моей матери Повеселясь на буйном пире, Вернулся поздно я домой; Ночь тихо бродит по

Поверь, и я, далекий света, Давно мечтавший об ином, К тебе приближусь до рассвета,

Потеха! Рокочет труба, Кривляются белые рожи, И видит на флаге прохожий Огромную надпись: «Судьба».

Потемнели, поблекли залы. Почернела решотка окна. У дверей шептались вассалы: «Королева, королева больна». И

Встали надежды пророка — Близки лазурные дни. Пусть лучезарность востока Скрыта в неясной тени.

I. Л.В. Ходскому Ты негодуешь справедливо, Не приглашенный в Комитет! Зато в Совете узришь

Ты, о, Афина бессмертная С неумирающим Эросом! Бог бесконечного творчества С вечно творящей богинею!

В снежной пене — предзакатная — Ты встаешь за мной вдали, Там, где в

Последний пурпур догорал, Последний ветр вздохнул глубоко, Разверзлись тучи, месяц встал, Звучала песня издалека.

Последнее напутствие Боль проходит понемногу, Не навек она дана. Есть конец мятежным стонам. Злую

Ранним утром, когда люди ленились шевелиться Серый сон предчувствуя последних дней зимы, Пробудились в

Под величавые раскаты Далеких, медленных громов Встает трава, грозой примята, И стебли гибкие цветов.

Сирени бледные дождем к земле прибиты… Замолкла песня соловья; Немолчно говор слышится сердитый Разлитого

Я возвращусь стопой тяжелой, Паду средь храма я в мольбе, Но обновленный и веселый

Голос То не ели, не тонкие ели На закате подъемлют кресты, То в дали

Порою вновь к твоим ногам Меня влечет души смиренье. Я с благодарностью отдам Избыток

Порою мне любовь сулят И нежно в очи мне глядят, Порой грущу я одинок,

Пора забыться полным счастья сном, Довольно нас терзало сладострастье… Покой везде. Ты слышишь: за

Пора вернуться к прежней битве, Воскресни дух, а плоть усни! Сменим стояньем на молитве

Помню далекое светлое лето: Ангел ли с неба явился, — Только с безумством, достойным

Помните день безотрадный и серый, Лист пожелтевший во мраке зачах… Всё мне: Любовь и

Помнишь ли город тревожный, Синюю дымку вдали? Этой дорогою ложной Молча с тобою мы

Полюби эту вечность болот: Никогда не иссякнет их мощь. Этот злак, что сгорел, —

Полон визга веретен Двор, открытый лунным блескам, Проплываю вдоль окон С тихим плеском. Разметавшись,

Полный месяц встал над лугом Неизменным дивным кругом, Светит и молчит. Бледный, бледный луг

Полна усталого томленья, Душа замолкла, не поет. Пошли, господь, успокоенье И очищенье от забот.

Покраснели и гаснут ступени. Ты сказала сама: «Приду». У входа в сумрак молений Я

Покойник спать ложится На белую постель. В окне легко кружится Спокойная метель. Пуховым ветром

Поклонник эллинов — я лиру забывал, Когда мой путь ты словом преграждала. Я пред

Пока спокойною стопою Иду, и мыслю, и пою, Смеюсь над жалкою толпою И вздохов

Пойми же, я спутал, я спутал Страницы и строки стихов, Плащом твои плечи окутал,

Пойдем купить нарядов и подарков, По улице гуляя городской. Синеют васильки, алеют розы ярко,

Погружался я в море клевера, Окруженный сказками пчел. Но ветер, зовущий с севера, Мое

Отвека люди служат богу, Тому, кого незримый гнет К его небесному чертогу Тягчит земной

Погибло всё. Палящее светило По-прежнему вершит годов круговорот. Под хо’лмами тоскливая могила О прежнем

За городом вырос пустынный квартал На почве болотной и зыбкой. Там жили поэты,- и

Я встретил вновь тебя, поэт. Твои стихи — живые грезы. На твой чарующий привет

Он, сам себя сравнивший с конским глазом, Косится, смотрит, видит, узнает, И вот уже

Поэт в изгнаньи и в сомненьи На перепутьи двух дорог. Ночные гаснут впечатленья, Восход

Поэт, тебе ли покарать Пороки мира вековые? Один — ты осужден страдать, Тебя осмеивать