Стихи

Я ли пишу, или ты из могилы Выслала юность свою, — Прежними розами призрак

Я кую мой меч у порога. Я опять бесконечно люблю. Предо мною вьется дорога.

Я коротаю жизнь мою. Мою безумную, глухую: Сегодня — трезво торжествую, А завтра —

Я к людям не выйду навстречу, Испугаюсь хулы и похвал. Пред Тобой Одною отвечу,

Я, изнуренный и премудрый, Восстав от тягостного сна, Перед Тобою, Златокудрой, Склоняю долу знамена.

Я их хранил в приделе Иоанна, Недвижный страж, — хранил огонь лампад. И вот

Я искал голубую дорогу И кричал, оглушенный людьми, Подходя к золотому порогу, Затихал пред

Я и молод, и свеж, и влюблен, Я в тревоге, в тоске и в

Я и мир — снега, ручьи, Солнце, песни, звезды, птицы, Смутных мыслей вереницы —

Я буду факел мой блюсти У входа в душный сад. Ты будешь цвет и

Я брошусь в черный день со скал В морские волны бурные. Мне первый голос

Я бремя похитил, как тать, Несчастье разбил я на части, Но, боже! как тяжко

Я и без веры живой, Мне и надежды не надо! Дух мой тревожный, родной

Посв. *** Я говорил при вас с тоской; Случайно вам — такой красивой, Такой

Я — Гамлет. Холодеет кровь, Когда плетет коварство сети, И в сердце — первая

Я думал, что умру сегодня к ночи, Но, слава богу, нет! Я жив и

Я долго ждал — ты вышла поздно, Но в ожиданьи ожил дух, Ложился сумрак,

Моей матери Я — человек и мало богу равен. В моих стихах ты мощи

Я был весь в пестрых лоскутьях, Белый, красный, в безобразной маске Хохотал и кривлялся

Я был смущенный и весёлый. Меня дразнил твой темный шёлк. Когда твой занавес тяжёлый

Я был невенчан. Премудрость храня, У Тайны ключами зловеще звенел. Но Ты полюбила меня.

Андрею Белому Я бежал и спотыкался, Обливался кровью, бился Об утесы, поднимался, На бегу

В жаркое лето и в зиму метельную, В дни ваших свадеб, торжеств, похорон, Жду,

Хрустальный твой бокал — и буря За чернотой глухих портьер. И вся дрожишь, глаза

Хранила я среди младых созвучий Задумчивый и нежный образ дня. Вот дунул вихрь, поднялся

Хожу по камням старых плит, Душа опять полна терзаний… Блаженный дом! — Ты не

Хожу, брожу понурый, Один в своей норе. Придет шарманщик хмурый, Заплачет на дворе… О

Хотел я, воротясь домой, Писать в альбом в стихах, Но — ах! Альбом замкнулся

Хоть все по-прежнему певец Далеких жизни песен странных Несет лирический венец В стихах безвестных

Мы встретились с тобою в храме И жили в радостном саду, Но вот зловонными

Хоронил я тебя, и, тоскуя, Я растил на могиле цветы, Но в лазури, звеня

Ходит месяц по волне, Ходит солнце в синей зыби, Но в неведомом изгибе Оба

Ходит, бродит, колобродит Старый дед — сердечный хмель. В прялке — вечная кудель, Прялка

Сонный вздох онемелой волны Дышит с моря, где серый маяк Указал морякам быстрины, Растрепал

Взлетая к вышинам, орел покинул долы… Там пажити внизу, и солнце их палит… До

Высоко с темнотой сливается стена, Там — светлое окно и светлое молчанье. Ни звука

Был скрипок вой в разгаре бала. Вином и кровию дыша, В ту ночь нам

Вы жизнь по-прежнему нисколько Не знаете. Сменилась полька У них печальным кикапу… И что

Вхожу наверх тропой кремнистой, Смотрю вперед: там всё молчит, Лишь далеко источник чистый О

Входите все. Во внутренних покоях Завета нет, хоть тайна здесь лежит. Старинных книг на

Открыли дверь мою метели, Застыла горница моя, И в новой снеговой купели Крещен вторым

Всюду ясность божия, Ясные поля, Девушки пригожие, Как сама земля. Только верить хочешь всё,

Всю зиму мы плакали, бедные. Весна отворила двери. Мы вышли — грустные, бледные, На

Всю жизнь ждала. Устала ждать. И улыбнулась. И склонилась. Волос распущенная прядь На плечи

Всю ночь я слышу вздохи странные, У изголовья слышу речь. Я опущусь в окно

Всю ночь дышала злобой вьюга, Сметая радость сердца прочь; Моя желанная подруга, Я чуял,

Всё тихо на светлом лице. И росистая полночь тиха. С немым торжеством на лице

Так — разошлись в часы рассвета. А.Б. Всё отлетают сны земные, Всё ближе чуждые

Всё так же бродим по земле — Ты — ангел спящий непробудно, А я

Всё настоящее ничтожно, Серо, как этот серый день, И сердцу рваться невозможно Схватить мелькающую

Всё на земле умрет — и мать, и младость, Жена изменит, и покинет друг.