Стихи

Еще немало перекрестков, И перепутий, и путей! Я много схоронил подростков, В могилу проводил

У друга на груди забылася она В каюте, убранной коврами и цветами, И первый

День обессилел, и запад багряный Гордо смежил огневые глаза. Белы, как дым из кадильниц,

В угрюмом сумраке ночей безлунных Люблю я зыбкость полусонных вод. Приникнув к жесткости оград

Среди детей, на мраморной ступени, Она сидела, голову склоня. Ложились на седые косы тени,

По снегу тень — зубцы и башни; Кремль скрыл меня — орел крылом. Но

Белея, ночь приникла к яхте, Легла на сосны пеленой… Отава, Пейва, Укко, Ахти, Не

У перекрестка двух дорог Журчанье тихое фонтана; Источник скуден и убог; На камне надпись

Мимо стен таинственного Рая Я не раз в томленьи проходил. Там цветы цвели, благоухая,

Так все понятно и знакомо, Ко всем изгибам глаз привык; Да, не ошибся я,

Когда шесть круглых дул нацелено, Чтоб знак дала Смерть-командир, — Не стусклена, не обесценена

Помоги мне, мать-земля! С тишиной меня сосватай! Глыбы черные деля, Я стучусь к тебе

Дали сумрачны и хмуры. И причудливы и строги, Скалы сломанные Юры Разместились вдоль дороги.

Я всюду цепи строф лелеял, Я ветру вслух твердил стихи, Чтоб он в степи

Посвящ. В.М.Ф. Вот он стоит, в блестящем ореоле, В заученной, иконописной позе. Его рука

Уединенный остров, чуть заметный в море, Я неуклонно выбрал, — золотой приют, Чтоб утаить

Солнца уголь кругло-красный Бросил отблеск на снега. Мальчик скромный, мальчик страстный, Я ль сурова?

1 Темная улица; пятнами свет фонарей; Угол и вывеска с изображеньем зверей. Стройная девушка;

На высях дремлет бор сосновый; Глуха холодная волна; Закат загадочно-багровый В воде — горит,

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум,

Окна зеркальные, Крики нахальные Ярких плакатов. Улица движется, Пестрое нижется Лиц ожерелье… Скорбь и

Свищет вполголоса арии, Блеском и шумом пьяна, Здесь, на ночном тротуаре, Вольная птица она!

Улицей сонной и тихой В белом сиянии дня Шел он весело, лихо… Девушка —

Кто председатель? кто вожатый? Не ты ли, Гордый Дух, с мечом, Как черный нетопырь

Где океан, век за веком стучась о граниты, Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Умереть, умереть, умереть! На таинственном фоне картины Вырезается ярко мечеть, Издалека кричат муэдзины, Грохот

Умeршим мир! Пусть спят в покое В немой и черной тишине. Над нами солнце

Июньских сумерек лесная Тишь, где все вычерты чисты, И свисла сеть волосяная Пред белой

Минувший день, склоняясь головой, Мне говорит: «Я умираю. Новый Уже идет в порфире огневой.

Бушует вьюга и взметает Вихрь над слабеющим костром; Холодный снег давно не тает, Ложась

Умрем в объятиях полночной тишины! Я так утомлена, а ты однообразен, Желании давно расплетены,

Сердце, полное унынием, Обольсти лучом любви, Все пределы и все линии Беспощадно оборви! Пусть

Уныние! твой берег скал безлесных Глухим прибоем пленных пен омыт; Зловеще рыжи срывы стен

(Рифма предпоследнего слова) Усни, белоснежное поле! Замри, безмятежное сердце! Над мигом восходит бесстрастье; Как

Рассудка вечные устои Влегли в недремлющую грудь, И в жажде ведать неземное Ты должен

В светлом жемчуге росинок Чаши бледные кувшинок Тихо светят меж тростинок, И несчетный строй

Мы встанем с тобой при свечах, Дитя мое! Мы встанем с тобой при свечах,

Ночным дождем повалена, Вся в серебре трава; Но в облаках проталина — Живая синева.

Стонет старая шарманка Вальс знакомый под окном. Ты глядишь, как иностранка Где-то в городе

Кого из жизни бури выбили, Кто сух, как запыленный куст, Не выдавай желанья гибели

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах Пушкин Уже овеянная тенями, Встречая предзакатный

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред Еще язык мечты крамольной, А

Что наша жизнь? Несчастный случай! Напиток страсти, остро-жгучий, Восторг пленительных созвучий, Да ужас смерти,

В не новом мире грез и прозы Люби огни звезды вечерней, Со смехом смешанные

Многое можно прощать, Многое, но ведь не все же! Мы пред врагом отступать Будем

Люблю альбомы: отпечаток На них любезной старины; Они, как дней иных остаток, Легендой заворожены.

Она мила, как маленькая змейка, И, может быть, опасна, как и та; Во влаге

Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря, Подкрашенной пеной — и выступ скалы, И

Это было однажды… то было лишь раз. Я лишь раз сознавал, что мы близки…

В борьбе с весной редеет зимний холод, Сеть проволок свободней и нежней, Снег, потемневший,

Я лежал в аромате азалий, Я дремал в музыкальной тиши, И скользнуло дыханье печали,