Стихи

В разливе утренних лучей Трепещет жаворонок страстный, Не знает мрака и скорбей, Поет любовь

Уж солнце за вершиной гор, И даль лугов мутна. Умолк уснувший птичий хор, А

Схороните, когда я умру, На уступе горы Алагяза, Чтобы ветер с вершин Манташа Налетал,

Снилось мне — у соленой волны, Ранен в сердце, я тихо прилег; Навевая мне

Словно молньи луч, словно гром из туч, Омрачен душой, я на бой пошел. Словно

Под алмазным венцом Среди звезд — Алагяз, Алагяз — гора. Выше гор, выше туч

От алой розы, розы любви, Увы — остались одни шипы! Шипы сухие в сердце

Ночью в саду у меня Плачет плакучая ива, И безутешна она, Ивушка, грустная ива.

Не глядись в черный взор, В нем — безбрежность ночей, Ужас тьмы, духи гор,

1 От родимой страны удалился Я, изгнанник, без крова и сна, С милой матерью

Караван мой бренчит и плетется Средь чужих и безлюдных песков. Погоди, караван! Мне сдается,

Издалека в тиши ночной До сердца песнь дошла. Чья тихая душа тоской Мне душу

Да, я знаю всегда — есть чужая страна, Есть душа в той далекой стране,

Быстролетный и черный орел С неба пал, мою грудь расклевал, Сердце клювом схватил и

Ал-злат наряд — мой детка рад, Индийский лал в ручонке сжал, Люль-люль, дар-дар, дитя

Был на Аразе у меня баштан — Араз — Аракс, река. Баштан — сад.

Позволь и мне сгорать душою, Мгновенье жизнь торжествовать И одинокою мечтою В твоем бессмертьи

Пусть это время далеко?, Антверпен! — И за морем крови Ты памятен мне глубоко…

«Красота страшна» — Вам скажут, — Вы накинете лениво Шаль испанскую на плечи, Красный

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле. За

Ты открывал окно. Туман Гасил свечу. Я был в ту ночь от счастья пьян,

«Опрокинут, канул в бездну» Зинаидин грозный щит, Ах! сражаться бесполезно С той, которая ворчит.

К.М.С. Порою в воздухе, согретом Воспоминаньем и тобой, Необычайно хладным светом Горит прозрачный камень

Бежали сны — сиял рассвет, И пламенеющие ро?сы В исходе полунощных лет Покрыли медного

A.M.D. своею кровью Начертал он на щите. Пушкин Из городского тумана, Посохом землю чертя,

Baudelaire[1] Одной тебе, тебе одной, Любви и счастия царице, Тебе прекрасной, молодой Все жизни

Осанна! Ты входишь в терем! Ты — Голос, Ты — Слава Царицы! Поем, вопием

И ты, мой юный, мой печальный, Уходишь прочь! Привет тебе, привет прощальный Шлю в

Я помню длительные муки: Ночь догорала за окном; Ее заломленные руки Чуть брезжили в

Я помню час глухой, бессонной ночи, Прошли года, а память всё сильна. Царила тьма,

Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне всё — равно. Вон счастие

Я прихожу к тебе не дважды, И нет, и нет возврата мне. Но можешь

Я понял смысл твоих стремлений — Тебе я заслоняю путь. Огонь нездешних вожделений Вздымает

Я понял смысл твоей печали, Когда моря из глубины Светила ночи возвращали В их

Musa, mihi causas memora! Publius Vergilius Maro[1] Я помню вечер. Шли мы розно. Тебе

Я помню тихий мрак и холод с высоты. Там своды мрачные задумчиво чернели. Там

Я помню нежность ваших плеч Они застенчивы и чутки. И лаской прерванную речь, Вдруг,

Я стремлюсь к роскошной воле, Мчусь к прекрасной стороне, Где в широком чистом поле

Я стар душой. Какой-то жребий черный — Мой долгий путь. Тяжелый сон, проклятый и

Я сойду и намечу Мой вечерний путь. Выходи навстречу — В высоте отдохнуть. Полюби

Андрею Белому Я смотрел на слепое людское строение, Под крышей медленно зажигалось окно. Кто-то

Тоску и грусть, страданья, самый ад, Всё в красоту она преобразила. Гамлет Я шел

Я шел во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые

Я шел к блаженству. Путь блестел Росы вечерней красным светом, А в сердце, замирая,

Я сегодня не помню, что было вчера, По утрам забываю свои вечера, В белый

Я шел — и вслед за мною шли Какие-то неистовые люди. Их волосы вставали

Я просыпался и всходил К окну на темные ступени. Морозный месяц серебрил Мои затихнувшие

Я прокра’дусь ночью сонной К изголовью утомленной Вечной суетностью дня. Там незримый, неизбежный Мертвый

Я умер. Я пал от раны. И друзья накрыли щитом. Может быть, пройдут караваны.

Я укрыт до времени в приделе, Но растут великие крыла. Час придет — исчезнет

Я — тварь дрожащая. Лучами Озарены, коснеют сны. Перед Твоими глубина?ми Мои ничтожны глубины?.