Инок шел и нес святые знаки
Инок шел и нес святые знаки. На пути, в желтеющих полях, Разгорелись огненные маки,
Иммануил Кант
Сижу за ширмой. У меня Такие крохотные ножки.. Такие ручки у меня, Такое темное
Или устал ты до времени
Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил, Сын утомленного племени, Чуждый воинственных сил?
Идут часы, и дни, и годы
Идут часы, и дни, и годы. Хочу стряхнуть какой-то сон, Взглянуть в лицо людей,
Иду — и всё мимолетно
Иду — и всё мимолетно. Вечереет — и газ зажгли. Музыка ведет бесповоротно, Куда
Идеал и Сириус
Я долго странствовал по свету, Я всё увидел, всё узнал, Но, мглой туманною одета,
И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны
И жизнь, и смерть, я знаю, мне равны. Идет гроза, блестят вдали зарницы, Чернеет
И я провел безумный год
И я провел безумный год У шлейфа черного. За муки, За дни терзаний и
И я любил. И я изведал
И я любил. И я изведал Безумный хмель любовных мук, И пораженья, и победы,
И я, неверный, тосковал
И я, неверный, тосковал, И в поэтическом стремленьи И я без нужды покидал Свои
И вновь порывы юных лет
И вновь — порывы юных лет, И взрывы сил, и крайность мнений… Но счастья
И снова подхожу к окну
И снова подхожу к окну, Влюблен в мерцающую сагу. Недолго слушать тишину: Изнеможенный, снова
И поздно, и темно. Покину без желаний
И поздно, и темно. Покину без желаний Бунтующий весельем божий дом. Окончу светлый путь,
И опять снега
И опять, опять снега Замели следы… Над пустыней снежных мест Дремлют две звезды. И
И нам недолго любоваться
И нам недолго любоваться На эти, здешние, пиры: Пред нами тайны обнажатся, Возблещут дальные
И мы подымем их на вилы
И мы подымем их на вилы, Мы а петлях раскачнем тела, Чтоб лопнули на
И.Л. Рунеберг. Наш край
Наш край, наш край, наш край родной, — О, звук, всех громче слов! Чей
И.Л. Рунеберг. Лебедь
Июньский вечер в облаках Пурпуровых горел, Спокойный лебедь в тростниках Блаженный гимн запел. Он
Грустя и плача и смеясь
Грустя и плача и смеясь, Звенят ручьи моих стихов У ног твоих, И каждый
И были при последнем издыханьи
…И были при последнем издыханьи. Болезнь пришла и заразила всех. В последний раз в
Гроза прошла, и ветка белых роз
Гроза прошла, и ветка белых роз В окно мне дышит ароматом… Еще трава полна
Грустно и тихо у берега сонного
Грустно и тихо у берега сонного Лодка плывет — ты дремли. Я расскажу про
Гроб невесты легкой тканью
Гроб невесты легкой тканью Скрыт от глаз в соборной мгле. Пресвятая тонкой дланью Охраняет
Грешить бесстыдно, непробудно
Грешить бесстыдно, непробудно, Счет потерять ночам и дням, И, с головой от хмеля трудной,
Говорили короткие речи
Говорили короткие речи, К ночи ждали странных вестей. Никто не вышел навстречу. Я стоял
Готов ли ты на путь далекий
Готов ли ты на путь далекий, Добра певец? Узрел ли ты в звезде высокой
Город в красные пределы
Город в красные пределы Мертвый лик свой обратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил. Стены
Город спит, окутан мглою
Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари… Там далёко, за Невою, Вижу отблески зари.
Горит мой день, будя ответы
Горит мой день, будя ответы В сердцах, приявших торжество. Уже зловещая комета Смутилась заревом
Гораций (Милая дева, зачем тебе знать, что)
Милая дева, зачем тебе знать, что? жизнь нам готовит, Мы, Левконоя, богов оскорбляем страстью
Гораций. Liber ii. Carmen XX
Не на простых крылах, на мощных я взлечу, Поэт-пророк, в чистейшие глубины, Я зависти
Голубые ходят ночи
Голубые ходят ночи, Голубой струится дым, Дышит море голубым, — Голубые светят очи!
Голоса (Я — свободный глашатай веков)
Предоставьте мертвым погребать мертвецов. (Евангелье) Он не властен придти: он убит на пути, Он
Голоса скрипок
Евг. Иванову Из длинных трав встает луна Щитом краснеющим героя, И буйной музыки волна
Голоса (Грустнее не бывали думы)
Первый голос Грустнее не бывали думы. Последних лет на рубеже Бесцельно вслушиваюсь в шумы
Голоса (Двое проносятся в сфере метелей)
Он Нет исхода вьюгам певучим! Нет заката очам твоим звездным! Рукою, подъятой к тучам,
Голос (Жарки зимние туманы)
Жарки зимние туманы — Свод небесный весь в крови. Я иду в иные страны
Голос в тучах
Нас море примчало к земле одичалой В убогие кровы, к недолгому сну, А ветер
Голос (Чей-то обманчивый голос поет)
Чей-то обманчивый голос поет, Кто пробудился от сна и зовет? Где-то в далеких знакомых
Голос из хора
Как часто плачем — вы и я — Над жалкой жизнию своей! О, если
Глухая странность бытия
Глухая странность бытия Уже недолго будет сниться. Пора в пустынные края, В беззвездный сумрак
Глухая полночь медленный кладет покров
Глухая полночь медленный кладет покров. Зима ревущим снегом гасит фонари. Вчера высокий, статный, белый
Глухая полночь. Цепененье
Глухая полночь. Цепененье На душу сонную легло. Напрасно жажду вдохновенья — Не бьется мертвое
Глушь родного леса
Глушь родного леса, Желтые листы. Яркая завеса Поздней красоты. Замерли далече Поздние слова, Отзвучали
Глаза, опущенные скромно
Глаза, опущенные скромно, Плечо, закрытое фатой… Ты многим кажешься святой, Но ты, Мария, вероломна…
Гиппиус (Женщина, безумная гордячка)
Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек, Белая весенняя горячка Всеми гневами звенящих
Гимн
В пыльный город небесный кузнец прикатил Огневой переменчивый диск. И по улицам — словно
Гейне «Я в старом сказочном лесу»
Я в старом сказочном лесу! Как пахнет липовым цветом! Чарует месяц душу мне Каким-то
Гейне «Только платьем мимоходом»
Только платьем мимоходом До меня коснешься ты — По твоим следам несутся Сердца бурные
Гейне «Вот май опять повеял»
Вот май опять повеял, Цветы зацвели и лес, И тучки, розовея, Плывут в синеве
Гейне «Тихо сердца глубины»
Тихо сердца глубины? Звоны пронизали. Лейся, песенка весны, Разливайся дале. Ты пролейся, где цветы