Татьяна Бек

Сапогами листву вороша, Издалека родная душа Приближалась. А я убегала На гулянку — ни

За тридевять земель я слышу горный гром. Особенно Тебя люблю, букварь листая. Какая блажь

Со временем стал горячее Промытый утратам взгляд… Трава зеленеет в траншее. На кладбище пчелы

Ревностью испепеляет мать Ту, за которой стоит чужбина. Я твоего не присвою сына И

На дворе — асфальт и свет Изнурительного лета. …Если я прочту либретто, — Мне

Снова, снова снится папа, Вот уже который день… Вечное пальто из драпа, Длинное, эпохи

Я — река. Не большая, не бурная, А каких под Москвою полно: На поверхности

Поразмысли над этим, историк! …Вижу, как на ветру холостом Снова рушится карточный домик, А

Пороша быстро тает — Наведалась и вот Туманом улетает Обратно в небосвод. И разморило

Нет, не с богом и не с музой, А с холодной речкой Рузой Буду

Пора бы выбрать: или — или! Мы не в старинном водевиле, Где принц переодет

Слагаю стих, Который тих, Но внутренне вполне железен, — В надежде, что для остальных

Разрушенья, обвалы, пробоины И трофейная горсточка пепла… (Одинокие в поле не воины(. Ну а

Покуда мы слюною брызжем В сугубо устных разговорах, И спим, и сочиняем порох, —

Сколько можно, измучив родных, Утыкаться в тетрадь и в подушку? Я, во-первых, уеду на

Разглядывать, от счастья трепеща, Парк неопрятный со следами бури, Балкон в плаще из дикого

Пока я была на летучке, Пока я вела протокол, — Жемчужные странники-тучки Лазурною степью

Сирень лиловая в саду, Сирень лукавая в тазу… Когда опять сюда приду И что

Незаслуженный и бесконечный, Длился день перепалки сердечной, А потом он увидел в окно, Как

Похоронив родителей, Которых не жалели, Мы вздрогнем: все разительней И горше запах ели. Очнешься

Сила слабости, робости мощь — В лепетании маленьких рощ. Властный шорох, неявственный шум Обнадежат

Путь не стал половинчатым И продлится несладко… — Вот и счастье за вычетом Суеты

Послезавтра, при входе в Лицей Надевая музейные тапки, Я пойму, сколь протяжны и зябки

Шаг недетский и жест молодецкий — Это мальчика шлют за вином; И пылает кустарник

Пусти — считаю до пяти! О, вырваться в листву и хвою… Я темною жила,

По холодному озеру жми на веселой моторке. Вислоухую псину из ласковой миски корми. …Но

Не чертеж и не музей — Ямы, перепады, ярусы. Так я вижу город сей

Сделался ливень льдом или инеем, И не понять своего же лица. Встретимся — головы

Протяжная, как сказанье, Короткая, как баллада, Желанная, как касанье, Соленая, как баланда, — О

По дороге летней, длинной Ехали на близкий север — Некий кахетинец дивный, Я, и

Строительству души не надобны леса — Скорее это рост природного подлеска, Где хмель и

Красного сколько! Огненный щур Сел на шиповник. Остолбенею, затрепещу, Зрения мало — нужен прищур.

Прильнуть бы к мелочам! Но я не ювелир. То трепет, то обвал — в

По асфальтовым широким улицам Ходят-бродят старики старьевщики, Те, которым нужно все ненужное, Ветхое, изношенное,

Cтроились разрухи возле. Вечный лязг, и треск, и гром. Даже летом ноги мерзли В

На маленькой кухне четыре грядущих поэта Вокруг сковородки и темно-зеленой бутыли Стихи о печали

Причудлив и коряв Язык его точеный. Он, недоукоряв, Ушел, ожесточенный, — Оставив тяжкий том

Страшно у себя внутри, Как в стенах чужих и стылых… Кто-нибудь, окно протри, —

Счастья как не бывало, И надежда идет по ножу. …Если молодость я проморгала, То

При тросточке, над бездной, Шел человек чудесный С ужасной бородой, С улыбкой неуместной И

Столько мыкаться, маяться, злиться, Чтобы взять и понять наяву: Я люблю посторонние лица, Я,

С невысокого холма, Голос мой высокий, взвейся! Я сама, сама, сама Все запутала донельзя.

Представляете: чайник без носика, И чаевница не молода.. Темный быт. Но внезапная — просека

Это что? Это месяц январь, Это письма, которые редки… Это, главное, бабушкин ларь: Фотографии,

И далеко — от вехи и до вехи — Рыбачьих шхун маячат паруса… А.

Пожелтел и насупился мир. У деревьев осенняя стать. Юность я износила до дыр, Но

Я думала, мысли чеканя, Что больше меня не проймешь. Но тихое тайное ‘Таня’ В

В темном детстве, от старших в сторонке, Я читала, светлея лицом, Эту сказку о

Ты куда? Тебе нельзя, Переросток-недоумок. Это — страшная стезя Миражей, падений, рюмок. Погляди, как

Я дождю отпускаю грехи! — Нынче осень увидит спросонок, Как растет из древесной трухи

В свете памяти нерезком Мелочью не пренебречь… Плыл фрегат по занавескам, Тополь добивался встреч.