Михаил Цетлин (Амари)

О да! Речь о любви разносится повсюду. О ней наслышана я с самых юных

Останься в памяти навеки, Какой в тот миг предстала ты: Слегка опущенные веки, Почти

Не обвиняй меня, что я чужда веселью, Что на лице моем — страданье и

О, дай мне, Боже, сил и времени, Быть может, духом я богат. Быть может,

От всей души благодарю те души, Кто музыку услышали мою (Всё то, что в

И если есть в любви заслуга, неужели Себя достойною сочту я? Но вполне ль?

Ночь, и тишь, и имя «Мэри» В тихом сердце. Завтра бой. Эти люди, эти

Мало творческой боли, Мало было труда, Мало страсти и воли И на «нет» и

И только трое в целом Божьем свете Услышали звучанье этих слов: Ты, я, да

Все было юно, стройно, ярко, ново, Ты в жизни жил на вечном новосельи, Твой

Кутается в теплый халат Марат От жара и от озноба. Глаза горят и руки

И вот опять, и вот опять мы здесь, в Москве, с тобой. И эту

Когда лицом к лицу, исполненные силы, Друг с другом наши две сближаются души, Как

Меня коснувшися едва, Прошло, не вылившись в слова, Волненье вдохновенья; Еще мелодия в ушах,

1. Утро ареста Эта утренне хмурая Непроглядная тьма — Полуосень понурая Иль двойная зима?

Когда ты уходишь, Мне тесно здесь с моим счастьем, И я стремглав сбегаю вниз

Меня ты спрашиваешь, отчего Так медленно теперь проходит время, Тягучее, как скучный долгий гость,

Испил ты эту чашу до конца. Ты нежную узрел нежданно грубой, Увидел сжатые презреньем

Когда ты здесь — всё сказано без слов. Я взор ловлю. Так днем глазами

«Меж будущим и прошлым нету связи», — Я молвила внезапно, мысля вслух. То ангел

Вы словно челны, сестры, К берегу дней привязан, Тихий ваш сон не сказан, и

Когда впервые он поцеловал меня, Коснулся он едва руки, что это пишет. И чище

Милый ангел, ты слишком добра, Добрый ангел, ты слишком щедра! Всем звенит твой серебряный

Летите, летите, рондели, Летите, бегите, спешите, Без думы, без воли, без цели Летите! Как

Коль любишь ты меня, люби за самоё Любовь. Не говори: пленяет в ней улыбка

Море ночное бьется волною В берег скалистый, Волны прибоя криком покрою, Криком восторга! Слабые

Одно лишь лето дайте, вы, мощные, Одну лишь осень зрелых напевов мне, Чтоб легче

Коль всё покину для тебя, взамен Себя вполне отдашь ли? Сестры, братья, Родительская нежность

По божественной музыке я томлюсь в страстной муке, Мое сердце в той жажде —

В страстном порыве руки простерла Родина к небу — горит ее взгляд. Пушек наведены

Кто б угадал при нашей первой встрече В событье том, еще из царства снов,

Мы не можем терпеть, не хотим мы молчать! Наложить на всю жизнь нашей мысли

Как дымно дышат дали, Как бел победно снег… Мы так с тобой страдали, Был

Кто, Строгий, спросит отчета, Кто, Мастер, посмотрит в срок, Сработана ли работа, Исправен ли

Мы сидим вдвоем В тихой беседке, Солнце льет прощальный свет Сквозь зелень деревьев, И,

Из Верхарна Он греб сквозь враждебные волны и тьму, Тростинку зеленую крепко зубами сжимая.

Как исследил сердца людские Ты, нежный, тихий человек, Всепроникавшим взором Вия, Не подымая грустных

Море — полная до края чаша. Вод упругость вольную тая, Напряженно, полнозвонно плещет, Пенится,

Мы в пуховом уюте гнезд Лежим, не видя светлых звезд, Ни темного вкруг них

Гусеница, будущая бабочка, Что ты знаешь о своей судьбе? Ты уснешь, запеленавшись коконом, Но

Как странно полиняли Закаты и восходы. Иначе мне сияли Они в былые годы. Как

Лик мира словно изменился весь С тех пор, как ты, пройдя неуловимо, Из бездны

Холодный ветер в лицо нам веет Соленой влагой — идем, идем! Над нами чайка

Как я люблю тебя? Всё глубже, шире, выше — Той глубью, шириной и высотой,

Любимый мой, тобою дух мой поднят Над этой мрачной плоскостью земной. Ты жизнь вдохнул

Из Суинберна На самой заре времен Был послан в мир человек, И что же

Какое странное виденье! Кругом живет, бурлит Париж, Моторов резкое гуденье Прорезывает улиц тишь; В

Любимый! ты мне приносил цветы И летом и зимой. Под солнцем, в ливне Взращенные,

Хотя бы ты ушел, мне суждено судьбою Дышать в твоей тени. С тех пор,

1. За роялем Камилла играет на рояли — До ре ми, фа соль, фа

Любимый, вечный мой, чем больше думаю, Вообразить тем меньше я могу, Что год назад