Михаил Цетлин (Амари)

Снова, как складки покрова, свивается, Легким дымком в небесах расплывается, Тяжкий и душный, Злобный

Ты радость вешняя, ты цвет и прелесть мира, О, неужели ты грустна, больна, И

Деликатные усики риса дрожат, Не поля, а игрушечный сад. Грядок тоненьких светло-зеленых ряды Из-под

Стал кровавой отравой Утолявший и чистый родник. Солнце встало со славой, Но багровым погас

Ты сегодня сладостно прекрасна, Я тебя такою не видал. Образ твой дрожит неясно, Как

Рисунки, и книги, и вещи… Ах, то, что мертво — то мертво! Но голос

Без цели неужели же, ни для кого не нужная Пройдет-уйдет жизнь хмурая, понурая моя?

На день в вагоне жизнь кажется мне сегодня похожей: Тряска, копоть и каменный уголь

О, бедный друг мой милый, Не плачь, не плачь! Кругом нас вид унылый Пустынных

О, стихи, вы никому не нужны! Чье отравит сердце сладкий яд? Даже те, с

В темно-зеленом строгом парке Прозрачный плещет, плачет ключ Между руин старинной арки. А в

Кто знал, что смерть уж, притаившись, ждет? Не в старости под бременем страданий, —

О чем-то светлом всё еще мне снится. Надеждой замыкаю каждый день. Но вот уже

Он ушел на утренней заре, В час, когда сияли на горе Первым блеском солнечные

Ко мне приходят олени И стройные горные серны И мягкими губами Берут из рук

О, что здесь есть, кроме усталости? Смотрю на вас, друзья мои! Немного мудрости и

Особым знаком отмечает кровь И из людских рядов выводит властно. Как кровь, судьбы печать

Не настало время молиться, Нет в душе и слов для молитв. Нам завет —

О да! Речь о любви разносится повсюду. О ней наслышана я с самых юных

Останься в памяти навеки, Какой в тот миг предстала ты: Слегка опущенные веки, Почти

Не обвиняй меня, что я чужда веселью, Что на лице моем — страданье и

О, дай мне, Боже, сил и времени, Быть может, духом я богат. Быть может,

От всей души благодарю те души, Кто музыку услышали мою (Всё то, что в

Не по вкусу мне и по нраву Разбираться в делах приватных И оспаривать чье-то

О, это гордое одушевленье! В нем порывания горного ветра, И жесты быстрые, и глаза

Отдохни, моя милая, Я буду рядом с тобой, Я буду смотреть на тебя При

Не связанный в жизни ничем, Живу я так скучно: Равно благосклонный ко всем, Ко

О, как я знал, что значит расставанье: Прекрасно-связанное показать, Поднять его на миг для

И жизнь кипит, и солнце светит… Страдалец узник воли ждет, Но вместе с волей

Не в светлый год, а в скорбный год Вернулся я на Русь. И вот

О, неуимчивое сердце, Стучишь-стучишь, стучишь-стучишь В грудь, в глухо запертую дверцу! Но отзвучишь… Но

Ты родина ль великого Адама, Не прежняя, другая, злая Польша? Он не поверил бы.

Не всё ли равно мне, где жить и томиться Любовью земной и печалью земной,

О, неужели, если я умру. Жизнь станет для тебя пустым обманом, И солнце будет

Он твердо жил и твердо умер, Из материалов крепких сбит. Чужой мундир. На кэпи

Не знаю, как она придет, В ночной ли тьме, в дневном ли блеске; Не

О пачка писем! мертвая, немая! Какая дрожь пронзила их покой, Когда, листки из связки

Ты боевой корабль у колоннады. Когда-то пушки укрывал твой трап, Теперь — ты фабрик

Нет ничего в душе моей, что б людям рассказать. Нет драгоценных в ней камней,

Когда говорю я о том, что незримо, — Качаете вы головами. А мной только

Это трепетный стих мне звенит, смеясь… Паутинка на солнце висит, золотясь. О, ты, тонкая,

1. Как медленно течет по жилам кровь, Как холодно-неторопливо. Не высекала искр в душе

О сердце царственное, мы с тобой Так непохожи. Так мы друг для друга Чужды

Совсем небольшой ныне стала земля, Который уж год: С тех пор, как вдали, клубы

Но каждая любовь ведь хороша По сущности самой: всё то же пламя В охваченном

О сердце, что горишь во мраке бессердечий, Ничем не схожи мы: ни даром, ни

На мгновенье нам даны Звезды, люди, книги, вещи, На мгновенье сплетены С миром мы

Но потому что ты, всех благородней, Наследуешь величье королей, Мой скрытый страх навек преодолей,

О, желтенькая птичка канарейка, Комочек солнца желто-золотой, Весной, в мещанской комнатке простой, Ты песнь

Твоей увядшей красоты Один свидетель — я. Бледнеешь ты, уходишь ты В безвестные края,

Мне тени мертвые предстали На краткий час. Слова забытые шептали Еще мне раз. Припоминали