Иосиф Бродский

Сжимающий пайку изгнанья в обнимку с гремучим замком, прибыв на места умиранья, опять шевелю

Маленькая моя, я грущу (а ты в песке скок-поскок). Как звездочку тебя ищу: разлука

Пчелы не улетели, всадник не ускакал. В кофейне ‘Яникулум’ новое кодло болтает на прежней

Не осуждая позднего раскаянья, не искажая истины условной, ты отражаешь Авеля и Каина, как

Сын! Если я не мертв, то потому что, связок не щадя и перепонок, во

Мы не пьяны. Мы, кажется, трезвы. И, вероятно, вправду мы поэты, Когда, кропая странные

Сумев отгородиться от людей, я от себя хочу отгородиться. Не изгородь из тесаных жердей,

Сокол ясный, головы не клони на скатерть. Все страдания, увы, оттого, что заперт. Ручкой,

Сумерки. Снег. Тишина. Весьма тихо. Аполлон вернулся на Демос. Сумерки, снег, наконец, сама тишина

Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве. В эту пору — разгул Пинкертонам, и

То не Муза воды набирает в рот. То, должно, крепкий сон молодца берет. И

Тихотворение мое, мое немое, однако, тяглое — на страх поводьям, куда пожалуемся на ярмо

Теперь, зная многое о моей жизни — о городах, о тюрьмах, о комнатах, где

Теперь я уезжаю из Москвы. Ну, Бог с тобой, нескромное мученье. Так вот они

Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве все подозрительно: подпись, бумага, числа.

Теперь все чаще чувствую усталость, все реже говорю о ней теперь, о, помыслов души

Другое название стихотворения «Лесная баллада» Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам, вдоль

I Ноябрь. Светило, поднявшееся натощак, замирает на банке соды в стекле аптеки. Ветер находит

Ты не скажешь комару: ‘Скоро я, как ты, умру’. С точки зренья комара, человек

Темно-синее утро в заиндевевшей раме напоминает улицу с горящими фонарями, ледяную дорожку, перекрестки, сугробы,

Ты, гитарообразная вещь со спутанной паутиной струн, продолжающая коричневеть в гостиной, белеть а-ля Казимир

Вослед за тем последует другой. Хоть, кажется, все меры вплоть до лести уж приняты,

Твой локон не свивается в кольцо, и пальца для него не подобрать в стремлении

Глава 1 Когда-нибудь, болтливый умник, среди знакомств пройдет зима, когда в Москве от узких

Если вдруг забредаешь в каменную траву, выглядящую в мраморе лучше, чем наяву, иль замечаешь

Топилась печь. Огонь дрожал во тьме. Древесные угли чуть-чуть искрились. Но мысли о зиме,

Вот я и снова под этим бесцветным небом, заваленным перистым, рыхлым, единым хлебом души.

Городок, лежащий в полях как надстройка почвы. Монарх, замордованный штемпелем местной почты. Колокол в

Только пепел знает, что значит сгореть дотла. Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:

Точка всегда обозримей в конце прямой. Веко хватает пространство, как воздух — жабра. Изо

В стропилах воздух ухает, как сыч. Скрипит ольха у дальнего колодца. Бегущий лес пытается

Роберто и Флер Калассо И я когда-то жил в городе, где на домах росли

Уезжай, уезжай, уезжай, так немного себе остается, в теплой чашке смертей помешай эту горечь

Постепенно действительность превращается в недействительность. Ты прочтешь эти буквы, оставшиеся от пера, и еще

В городке, из которого смерть расползалась по школьной карте, мостовая блестит, как чешуя на

— Ты знаешь, сколько Сидорову лет? — — Который еще Сидоров? — Да брось

Не мы ли здесь, о посмотри, вон там, окружены песком — по обе стороны

Гулко дятел стучит по пустым деревам, не стремясь достучаться. Дождь и снег, пробивающий дым,

Ты забыла деревню, затерянную в болотах залесенной губернии, где чучел на огородах отродясь не

Кто там сидит у окна на зеленом стуле? Платье его в беспорядке, и в

В феврале далеко до весны, ибо там, у него на пределе, бродит поле такой

Ты — ветер, дружок. Я — твой лес. Я трясу листвой, изъеденною весьма гусеницею

Дорогу развезло как реку. Я погрузил весло в телегу, спасательный овал намаслив на всякий

В этой маленькой комнате все по-старому: аквариум с рыбкою — все убранство. И рыбка

В пустом, закрытом на просушку парке старуха в окружении овчарки — в том смысле,

В этой комнате пахло тряпьем и сырой водой, и одна в углу говорила мне:

В прошлом те, кого любишь, не умирают! В прошлом они изменяют или прячутся в

X. В. Горенко В деревянном доме, в ночи беззащитность сродни отрешенью, обе прячутся в

Памяти Джанни Буттафавы I Я встретил тебя впервые в чужих для тебя широтах. Нога

Г. Гинзбургу-Воскову Ты уехал на юг, а здесь настали теплые дни, нагревается мост, ровно

В деревне, затерявшейся в лесах, таращусь на просветы в небесах — когда же загорятся