Иосиф Бродский

Проснулся я, и нет руки, а было пальцев пять. В моих глазах пошли круги,

Карлу Профферу Каменный шприц впрыскивает героин в кучевой, по-зимнему рыхлый мускул. Шпион, ворошащий в

Узнаю этот ветер, налетающий на траву, под него ложащуюся, точно под татарву. Узнаю этот

Трехцветных птичек голоса, — хотя с нагих ветвей глядит зима во все глаза, хотя

В одиночке желание спать исступленье смиряет кругами, потому что нельзя исчерпать даже это пространство

Уже три месяца подряд под снегопад с аэродрома ты едешь в черный Петроград, и

В твоих часах не только ход, но тишь. Притом их путь лишен подобья круга.

Утренняя почта для А. А. Ахматовой из города Сестрорецка В кустах Финляндии бессмертной, где

Откуда ни возьмись — как резкий взмах — Божественная высь в твоих словах —

В темноте у окна, на краю темноты полоса полотна задевает цветы. И, как моль,

В канаве гусь, как стереотруба, и жаворонок в тучах, как орел, над барвинком в

Сбились со счета дни, и Борей покидает озимь, ночью при свете свечи пересчитывает стропила.

В стропилах воздух ухает, как сыч. Скрипит ольха у дальнего колодца. Бегущий лес пытается

Роберто и Флер Калассо И я когда-то жил в городе, где на домах росли

Уезжай, уезжай, уезжай, так немного себе остается, в теплой чашке смертей помешай эту горечь

Постепенно действительность превращается в недействительность. Ты прочтешь эти буквы, оставшиеся от пера, и еще

В городке, из которого смерть расползалась по школьной карте, мостовая блестит, как чешуя на

— Ты знаешь, сколько Сидорову лет? — — Который еще Сидоров? — Да брось

Не мы ли здесь, о посмотри, вон там, окружены песком — по обе стороны

Гулко дятел стучит по пустым деревам, не стремясь достучаться. Дождь и снег, пробивающий дым,

Ты забыла деревню, затерянную в болотах залесенной губернии, где чучел на огородах отродясь не

Кто там сидит у окна на зеленом стуле? Платье его в беспорядке, и в

В феврале далеко до весны, ибо там, у него на пределе, бродит поле такой

Ты — ветер, дружок. Я — твой лес. Я трясу листвой, изъеденною весьма гусеницею

Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос. Я вижу не то,

Второе Рождество на берегу незамерзающего Понта. Звезда Царей над изгородью порта. И не могу

Вот вам замерзший город из каменного угла. Геометрия оплакивает свои недра. Сначала вы слышите

Я шел сквозь рощу, думая о том, что сосны остаются за плечами, должно быть,

Всегда остается возможность выйти из дому на улицу, чья коричневая длина успокоит твой взгляд

Ветер оставил лес и взлетел до небес, оттолкнув облака в белизну потолка. И, как

Я родился и вырос в балтийских болотах, подле серых цинковых волн, всегда набегавших по

Все дальше от твоей страны, все дальше на восток, на север. Но барвинка дрожащий

Весы качнулись. Молвить не греша, ты спятила от жадности, Параша. Такое что-то на душу,

Зажегся свет. Мелькнула тень в окне. Распахнутая дверь стены касалась. Плафон качнулся. Но темней

Я распугивал ящериц в зарослях чаппараля, куковал в казенных домах, переплывал моря, жил с

Все чуждо в доме новому жильцу. Поспешный взгляд скользит по всем предметам, чьи тени

Затем, чтоб пустым разговорцем развеять тоску и беду, я странную жизнь стихотворца прекрасно на

Я пробудился весь в поту: мне голос был — «Не всё коту — сказал

Время подсчета цыплят ястребом; скирд в тумане, мелочи, обжигающей пальцы, звеня в кармане; северных

Заснешь с прикушенной губой средь мелких жуликов и пьяниц. Заплачет горько над тобой Овидий,

Я пепел посетил. Ну да, чужой. Но родственное что-то в нем маячит, хоть мы

Время года — зима. На границах спокойствие. Сны переполнены чем-то замужним, как вязким вареньем.

Заморозки на почве и облысенье леса, небо серое цвета кровельного железа. Выходя во двор

Я памятник воздвиг себе иной! К постыдному столетию — спиной. К любви своей потерянной

Вполголоса — конечно, не во весь — прощаюсь навсегда с твоим порогом. Не шелохнется

Прекрасная и нищая страна. На Западе и на Востоке — пляжи двух океанов. Посредине

Я обнял эти плечи и взглянул на то, что оказалось за спиною, и увидал,

Смерть поступает в виде пули из магнолиевых зарослей, попарно. Взрыв выглядит как временная пальма,

Замерзший кисельный берег. Прячущий в молоке отражения город. Позвякивают куранты. Комната с абажуром. Ангелы

Я не то что схожу с ума, но устал за лето. За рубашкой в

Вот я вновь принимаю парад посветлевшей листвы на участке, и, приветствуя этот возврат, гулко