Иосиф Бродский

Шестой из «Двенадцати сонетов к Марии Стюарт» Иосифа Бродского — вызывающая перелицовка пушкинского «оригинала»:

Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества — и подавно.

На Карловом мосту ты улыбнешься, переезжая к жизни еженощно вагончиками пражского трамвая, добра не

Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос. Я вижу не то,

Второе Рождество на берегу незамерзающего Понта. Звезда Царей над изгородью порта. И не могу

Вот вам замерзший город из каменного угла. Геометрия оплакивает свои недра. Сначала вы слышите

Я шел сквозь рощу, думая о том, что сосны остаются за плечами, должно быть,

Всегда остается возможность выйти из дому на улицу, чья коричневая длина успокоит твой взгляд

Ветер оставил лес и взлетел до небес, оттолкнув облака в белизну потолка. И, как

Я родился и вырос в балтийских болотах, подле серых цинковых волн, всегда набегавших по

Все дальше от твоей страны, все дальше на восток, на север. Но барвинка дрожащий

Весы качнулись. Молвить не греша, ты спятила от жадности, Параша. Такое что-то на душу,

Зажегся свет. Мелькнула тень в окне. Распахнутая дверь стены касалась. Плафон качнулся. Но темней

Я распугивал ящериц в зарослях чаппараля, куковал в казенных домах, переплывал моря, жил с

Все чуждо в доме новому жильцу. Поспешный взгляд скользит по всем предметам, чьи тени

Затем, чтоб пустым разговорцем развеять тоску и беду, я странную жизнь стихотворца прекрасно на

Я пробудился весь в поту: мне голос был — «Не всё коту — сказал

Время подсчета цыплят ястребом; скирд в тумане, мелочи, обжигающей пальцы, звеня в кармане; северных

Заснешь с прикушенной губой средь мелких жуликов и пьяниц. Заплачет горько над тобой Овидий,

Я пепел посетил. Ну да, чужой. Но родственное что-то в нем маячит, хоть мы

Время года — зима. На границах спокойствие. Сны переполнены чем-то замужним, как вязким вареньем.

Сухое левантинское лицо, упрятанное оспинками в бачки, когда он ищет сигарету в пачке, на

Снег сено запорошил сквозь щели под потолком. Я сено разворошил и встретился с мотыльком.

Грохот цинковой урны, опрокидываемой порывом ветра. Автомобили катятся по булыжной мостовой, точно вода по

Подросток в желтой куртке, привалясь к ограде, а точней — к орущей пасти мадам

Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою любовницу — из чистой показухи. Он произнес: ‘Теперь она