Даниил Андреев

— Смерть не равняет чернь и героев. Каждому — только свое: не дивись! Доблесть

Станут к вечеру алы Купола и уступы Городских Гималаев В средоточье твоём; Еле дышат

То цветущими вишнями, То ажурными башнями Упованье народов от земли вознося, Над просторами вешними,

Сколько рек в тиши лесного края Катится, туманами дыша, И у каждой есть и

Странно поверить, трудно постичь: Нимб ли иконный у ней или бич? Кто она: беззаконье?

Стих Толк; Присмирел деловой Торг: Свой Долг Возвратил городской Морг. Жизнь — Круг. Катафалк

Сколько ты миновал рождений, И смертей, и веков, и рас, Чтоб понять: мы земные

Сумрачные скалы Галилеи, Зноями обугленные впрах… По долинам — тонкие лилеи Да стада в

Тоскуя по древне-забытому краю, Где петли блужданий моих пролегли, Я долго по Атласу Мира

…И слились вечера в морок Огневицы, очей, губ… Только тот, кто не прав —

Свеча догорает. Я знаю. Над нами — бездонное море… Какая дремучая тишь!.. Усни: к

Тот Наглый, нагой, как бездушный металл, Стык Слов Мне Слышался там, где мертвец обретал

Завершается труд, раскрывается вся панорама: Из невиданных руд для постройки извлек я металл, Плиты

Свисток. Степную станцию готов оставить поезд. В замусоренном садике качнулись тополя, Опять в окно

То было давно. Все шире и шире Протест миллионов гремел в мозгу… С подполий

Сквозь жизнь ты шел в наглазниках. Пора бы Хоть раз послать их к черту,

Ее славят предания, Утверждают прозрения, Возвещают пророки страны; В те нездешние здания По мирам

Осень! Свобода!.. Сухого жнивья кругозор, Осень… Лесов обнажившийся остов… Тешатся ветры крапивою мокрых погостов

Не омрачай же крепом Солнечной радости дня, Плитою, давящим склепом Не отягчай меня. В

С бдящими бодрствует Ангел. — Не спи: Полночь раздвинет и слух твой, и зренье.

Ослепительным ветром мая Пробуждённый, зашумел стан: Мы сходили от Гималая На волнующийся Индостан. С

Поздний день мой будет тих и сух: Синева безветренна, чиста; На полянах сердца —

Не можем прозревать зенит мы Очами юности, когда Порыв ещё не отлит в ритмы

О, не так величава — широкою поймой цветущею То к холмам, то к дубравам

Острым булатом расплат и потерь Мощные Ангелы сфер В сердце народов вдвигают теперь Угль

Всю ночь плотным кровом Плат туч кутал мир… И вот луч багровый Скользнул в

О, не всё ль равно, что дума строгая В тишине, подобно скрипачу, Тайным зовом

Гладит предутренний ветер вечно-священные камни. Над Галилеею грустной руки воздел муэдзин. Лижет бесшумное время

Предчувствую небывалые храмы, Полные мягко-лазурной мглой, Звездный Праобраз Прекрасной Дамы Над просветляемой духом Землей.

Народная память хранит едва Деяния и слова Тех, кто ни почестей, ни торжества Не

Перед близким утром кровавым В тишине свечу мою теплю Не о мзде неправым и

Предоставь себя ночи метельной, Волнам мрака обнять разреши: Есть услада в тоске беспредельной, В

О, превышающий ангелов! Страшно Словом коснуться этих пучин, Скрытых исконно личиной всегдашнею Видимых следствий,

Вот лесной перерыв: Скоро церковь и мост… Вдалеке, из-за круч у реки, Как упорный

Предваряю золотые смолы, Чащу сада в мой последний год. Утром — липы, радостные пчёлы,

О, знаете ли вы, господа, как нам дорога эта самая Европа, эта страна святых

В сизый пасмурный день я любил серовато-мышиный, Мягко устланный зал — и в тиши

Пренепорочная. Присноблаженная. Горней любви благодатное пламя, Кров мирам и оплот! Непостигаемая! Неизреченная! Властно предчувствуемая

О, тихая полночь! — Узор дум — строже, Алмазней вершины, — ясней их зов…

Когда, в борьбе изнемогая, Взметает дух всю мощь на плоть, Миг раздвоенья ждёт другая

Приувязав мое младенчество К церквам, трезвонившим навзрыд, Тогда был Кремль, ковчег отечества, Для всех

Перед взором Стожар — бестелесным, безгневным, безбурным — Даже смертный конец не осудишь и

Пламенея над городом белым Через стёкла морозного льда, Её лампа вдали голубела Над судьбою

Где травка, чуть прибитая, Нежней пушистых шкур, Уютен под ракитою Привал и перекур. Хоть

Я не знал, кто рубин Мельпомены В мою тусклую участь вонзил, Кто бичом святотатств

Плывя к закату, перистое облако Зажглось в луче, И девять пробил дребезжащий колокол На

В коловращении неостанавливающихся машин, В подспудном тлении всечеловеческого пожара, Я чую отзвуки тупо ворочающихся

Всё отступило: удачи и промахи… Жизнь! Тайники отмыкай! Веет, смеется метелью черемухи Благоухающий май.

По вечерам, по чистым вечерам Полна душа тоской неутолимой: Тебе одной хрустальный стих отдам,

Есть в медлительной душе русских Жар, растапливающий любой лед: Дно всех бездн испытать в

Когда закончишь ты вот этот крошечный Отрезок вьющейся в мирах дороги, Не жди кромешной