Даниил Андреев

Темнеют пурпурные ложи: Плафоны с парящими музами Возносятся выше и строже На волнах мерцающей

Другие твердят о сегодняшнем дне. Пусть! Пусть! У каждого тлеет — там, в глубине

Ах, как весело разуться в день весенний! Здравствуй, милая, прохладная земля, Перелески просветленные без

Бор, крыши, скалы — в морозном дыме. Финляндской стужей хрустит зима. На льду залива,

Другу ли скажешь — нахмурится, вздрогнет И оборвет с укором. Если б он знал,

От зноя эпох надвигающихся Мне радостный ветер пахнул: Он был — как гонец задыхающийся,

Заросли багульника и вереска. Мудрый дуб. Спокойная сосна… Без конца, до Новгорода-Северска, Эта непроглядная

Незабвенный, родной! Не случайно Год за годом в квартире двойной Твоей комнаты светлая тайна

Будущий день не уловишь сетью, И всё ж говорю, что б ни докучало: Семидесятые

Не поторапливаясь, ухожу к перевозу Утренней зарослью у подошвы горы, Сквозь одурманивающие ароматами лозы,

Бурей и свободою шумно маня В пенное море, С юности порочной бороли меня Страсти

Для народов первозданных Слит был в радостном согласье Со стихиями — туманный Мир идей.

Не может кровью не истечь Любое сердце, если множествам На грозном стыке эр порожистом

Не знаю, живут ли дриады В лесах многоснежной России, Как в миртах и лаврах

Часы, часы ласкать глазами Один и тот же скудный холм, Ловить наитья и сказанья

Ветер свищет и гуляет сквозь чердак. На гвозде чернеет тощий лапсердак. Жизнь — как

Чтоб лететь к невозможной отчизне, Чтобы ветер мечты не стих, У руля многопарусной жизни

Хрупки ещё лиловатые тени И не окреп полуденный жар, Но, точно озеро в белой

Чуть колышется в зное, Еле внятно шурша, Тихошумная хвоя, Стран дремучих душа. На ленивой

Бенарес! Негаснущая радуга Нашим хмурым, горестным векам! Преклоняю с гордостью и радостью Чашу сердца

С опушек свежих прохладой веющие, Где сено косится По лугам, Благоухающие, беспечно реющие, Они

Берег скалистый высок. Холоден мертвый песок. За разрушенными амбразурами, В вечереющей мгле — никого.

К огню и стуже — не к лазури — Я был назначен в вышине,

Если назначено встретить конец Скоро, — теперь, — здесь — Ради чего же этот

О, у Тебя в блаженном мире мало ли Гонцов — сюда, Готовых вниз, уступами

Киев пал. Все ближе знамя Одина. На восток спасаться, на восток! Там тюрьма. Но

Девятнадцать веков восхожденья На лазурный, наивысший причал, От земли заслоненный кажденьем Серафимов, Господств и

Безучастно глаза миллионов скользнут В эти несколько беглых минут По камням верстовым ее скрытых

1 Помню: широкие губы, Раскалённый песок дней, Подошвы, как рог, грубые От касанья гневных