Даниил Андреев

Вот блаженство — ранью заревою Выходить в дорогу босиком! Тонкое покалыванье хвои Увлажненным сменится

Сияла ровным светом газовая Цепь фонарей в ночной тиши, Неотвратимый путь указывая, Поцеловав глаза

В жгучий год, когда сбирает родина Плод кровавый с поля битв, когда Шагом бранным

И в том уже горе немаленькое, Что заставляет зима Всовывать ноги в валенки И

Усни, — ты устала… Гроза отгремела, Отпраздновал ливень ночную весну… Счастливому сердцу, счастливому телу

На заре защебетали ли По лужайкам росным птицы? Засмеявшись ли, причалили К солнцу алых

Я не знаю — быть может, миллиард миллионов Соучаствует службам пятимерных пространств? Сколько воль,

Тихо, тихо плыло солнышко. Я вздремнул на мураве… А поблизости, у колышка, На потоптанной

Утро обрамляет расчерченный план. Занятья расчислены строго и сухо. А в памяти вольный шумит

Вечер над городом снежным Сказку запел ввечеру… В сердце беру тебя нежно, В руки

Утро за утром — всё лучезарней, Прозрачнее дней полёт: Южное солнце в красный кустарник

Клубится март. Обои плеснятся, Кишат бесовщиной углы, И, если хочешь видеть лестницу К хозяйке

Уж не грустя прощальной грустью, Медлительна и широка, Всё завершив, достигла устья Благословенная река.

Полдневный жар. Тропа в лесу. Орешники вокруг. Зыбь ярких веток на весу Перед глазами…

В белых платочках и в юбках алых Девушки с ведрами у журавля, Рокот на

Весёлым, как вечный мальчишка — Адам — Отдаться реке полноводной; По сёлам, по ярмаркам,

В дни, когда светозарно и мирно Он сошел к нам с небесного фирна, О

С тысячелетних круч, где даль желтела нивами Да тёмною парчой душмяной конопли, Проходят облака

Ты еще драгоценней Стала в эти кромешные дни. О моем Авиценне Оборвавшийся труд сохрани.

Ты осужден. Молчи. Неумолимый рок Тебя не первого втолкнул в сырой острог. Дверь замурована.

Ночь. — Саркофаг. — Величье. — Холод. Огромно лицо крепостных часов: Высоко в созвездьях,

Повеса, празднослов, мальчишка толстогубый, Как самого себя он смог преобороть? Живой парнасский хмель из

В час утра, тихий и хрустальный У стен Московского Кремля… 1 Ранняя юность. Пятнадцать

…И слились вечера в морок Огневицы, очей, губ… Только тот, кто не прав —

Свеча догорает. Я знаю. Над нами — бездонное море… Какая дремучая тишь!.. Усни: к

Тот Наглый, нагой, как бездушный металл, Стык Слов Мне Слышался там, где мертвец обретал

Завершается труд, раскрывается вся панорама: Из невиданных руд для постройки извлек я металл, Плиты

Свисток. Степную станцию готов оставить поезд. В замусоренном садике качнулись тополя, Опять в окно

То было давно. Все шире и шире Протест миллионов гремел в мозгу… С подполий

Сквозь жизнь ты шел в наглазниках. Пора бы Хоть раз послать их к черту,

Ее славят предания, Утверждают прозрения, Возвещают пророки страны; В те нездешние здания По мирам

И всегда я, всегда готов После летних ливней косых Попадать в очертанья следов —

Таится дрёмный мир сказаний, Веков родных щемящий зов В нешумной музыке прозваний Старинных русских

Сном, мимолётным, как слово, Краткая ночь завершилась. Многоголос и кипуч, День занимался, и снова

…Всё безвыходней, всё многотрудней Длились годы железные те, Отягчая оковами будней Каждый шаг в

Дедов бор, полотно, и неспешно влачащийся поезд, Стены чащи угрюмой… И вдруг — Горизонт

Летопись сердца у жёлтой свечи Долго читаю в тиши, В грани стиха собираю лучи

Так лучистая Звезда Скитаний, Моя лазурная Вега Остановится над куполом дома И молодыми соснами,

Когда я холодно расторг Завет, хранимый испокон, О нет: то не был низкий торг

Собрав ребят с околицы, с гумна, из душной хаты, Июльским предвечернем испытывал ли ты

А в кварталах, клубах, по вокзалам, Залам — Шёпот и объятия: — Со мной

Меж горьких трав в равнинах шелестел Горячий ветр пустынного Аккада, Крепя орало, тёмный пахарь

Речи смолкли в подъезде. Все ушли. Мы одни. Мы вдвоем. Мы живые созвездья Как

А прожекторы — тускло-розовый и багровый — То выхватывают, то комкают облака, Будто плещутся

Полынушка, полынушка, тихая травка, серая, как придорожная пыль! К лицу подношу эту мягкую ветку,

Случается ночь, оторачивающая Как рамою, трель соловья Всем небом, землею укачивающею, Всем чутким сном

Подёргиваются пеплом оранжевые поленья, Сужается у камина и блёкнет горячий свет… О, эта терпкая

Над белоснежною Меккою — гибкой планеты хвост, Дух песков накалённых и острых могучих звёзд.

Во всем, что ласково, что благосклонно — Твой, проницающий Землю, свет, И если шепчем,

…Ты с башни лиловой сходила В плаще векового преданья, А в улицах, в ночи

Тщетно о нем создавать теоремы, Определять его холод и жар; И не найдем ни