Омар Хайям

Если все государства, вблизи и вдали, Лягут, мной покоренные, в прахе, в пыли —

И с другом и с врагом ты должен быть хорош! Кто по натуре добр,

Говорят, человек ремесло должен знать, С идеалом отца все деянья сверять. В наше время,

Если вдруг на тебя снизошла благодать — Можешь все, что имеешь, за правду отдать.

Храни свои слова надежнее монет. Дослушай до конца потом давай ответ. Тебе при двух

Говорит мне душа — влюблена в его лик, Звук речей его в самое сердце

Если в лучах ты надежды — сердце ищи себе, сердце, Если ты в обществе

Хотя стройнее тополя мой стан, Хотя и щеки — огненный тюльпан, Но для чего

Горе сердцу, которое льда холодней, Не пылает любовью, не знает о ней. А для

Если в гуще толпы ты безмолвно живёшь, Ты, о сердце, колосья безбожия жнёшь. Удались,

Хоть я и пьяница, о муфтий городской, Степенен все же я в сравнении с

Гора, вина хлебнув, и то пошла бы в пляс. Глупец, кто для вина лишь

Если ты не впадаешь в молитвенный раж, Но последний кусок неимущим отдашь, Если ты

Хоть сотню проживи, хоть десять сотен лет, Придется все-таки покинуть этот свет, Будь падишахом

Глину мою замесил мой творец, что я поделать могу? Пряжу он выпрял и ткань

Если ты не дурак, поразмысли о том, Хорошо ль изнурять себя долгим постом? Пьющий

Хоть мудрый шариат и осудил вино, Хоть терпкой горечью пропитано оно, — Мне сладко

Где вы, друзья! Где вольный ваш припев? Еще вчера, за столик наш присев, Беспечные,

Если тайну имеешь — надежно храни, Благородства не жди в наши подлые дни. Ты

Хоть мудрец — не скупец и не копит добра, Плохо в мире и мудрому

Где вчерашние юноши, полные сил? Всех без жалости серп небосвода скосил. Горевать бесполезно: что

Когда от жизненных освобожусь я пут И люди образ мой забвенью предадут, О, если

Как прекрасны и как неизменно новы И румянец любимой, и зелень травы! Будь веселым

Из края в край мы держим к смерти путь; Из края смерти нам не

Когда-нибудь, огнем любовным обуян, В душистых локонах запутавшись и пьян, Паду к твоим ногам,

Как полон я любви, как чуден милой лик, Как много я б сказал и

Из горлышка кувшина на столе Льет кровь вина. И все в ее тепле: Правдивость,

Когда к жизни Любовь меня в мир призвала, Мне уроки любви она сразу дала,

Как полдневное небо, бездонна любовь. Как полночная птица, бессонна любовь. Но ещё не любовь

Когда голову я под забором сложу, В лапы смерти, как птица в ощип, угожу

Как обратиться мне к другой любви? И кто она, о боже, назови. Как прежнюю

Когда фиалки льют благоуханье И веет ветра вешнего дыханье, Мудрец — кто пьет с

Как долго пленными нам быть в тюрьме мирской? Кто сотню лет иль день велит

Когда бываю трезв, не мил мне белый свет, Когда бываю пьян, впадает разум в

Как часто, в жизни ошибаясь, теряем тех, кем дорожим. Чужим понравиться стараясь, порой от

Когда б я властен был над этим небом злым, Я б сокрушил его и

Как больно за сердца, в которых нет огня. Где страсти не пьянят, безумствами пьяня.

Когда б я отравил весь мир своею скверной — Надеюсь, ты б меня простил,

К тайнам ты не пускай подлеца — их скрывай, И секреты храни от глупца

Когда вы за столом, как тесная семья, Опять усядетесь, — прошу вас, о друзья,

Когда б ты жизнь постиг, тогда б из темноты И смерть открыла бы тебе

К сиянию луны, красавицы ночной, Добавлю я тепло, даримое свечой, Сверканье сахара, осанку кипариса,

Когда вселенную настигнет день конечный, И рухнут небеса, и Путь померкнет Млечный, Я, за

Ко мне ворвался ты, как ураган, господь, И опрокинул мне с вином стакан, господь!

Известно, в мире все лишь суета сует: Будь весел, не горюй, стоит на этом

Когда ветер у розы подол разорвет, Мудрый тот, кто кувшин на двоих разопьет На

Каждый молится богу на собственный лад. Всем нам хочется в рай и не хочется

Изваял эту чашу искусный резец Не затем, чтоб разбил ее пьяный глупец. Сколько светлых

Когда уходите на пять минут Не забывайте оставлять тепло в ладонях В ладонях тех,

Каждый миг, о кумир, ты жеманной не будь, В себялюбии столь постоянной не будь.

Изначальней всего остального — любовь, В песни юности первое слово — любовь. О, несведущий