Омар Хайям

Трудно замыслы божьи постичь, старина. Нет у этого неба ни верха, ни дна. Сядь

Ты коварства бегущих небес опасайся. Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся.

Тот усердствует слишком, кричит: «Это — я!» В кошельке золотишком бренчит: «Это — я!»

Ты, кого я избрал, всех милей для меня. Сердце пылкого жар, свет очей для

Тот, кто следует разуму, — доит быка, Умник будет в убытке наверняка! В наше

Ты как будто сначала дружила со мной, Но потом враждовать вдруг решила со мной,

Тот, кто с юности верует в собственный ум, Стал в погоне за истиной сух

Ты к людям нынешним не очень сердцем льни, Подальше от людей быть лучше в

Тот, кто мир преподносит счастливчикам в дар, Остальным — за ударом наносит удар. Не

Ты к людям милосерд? Да нет же, непохоже! Изгнал ты грешника из рая отчего

Тот гончар, что слепил чаши наших голов, Превзошёл в своём деле любых мастеров. Над

Ты измучен, мой друг, суетою сует, А забот тебе хватит на тысячу лет. Не

Налей вина, саки! Тоска стесняет грудь; Не удержать нам жизнь, текучую, как ртуть. Не

Ты едва ли былых мудрецов превзойдешь, Вечной тайны разгадку едва ли найдешь. Чем не

Только суть, как достойно мужчин, говори, Лишь ответствуя — слов господин — говори. Уха

Ты думал ли о том, что предок наш — Адам? Хоть мы разобщены благодаря

То слышу я: «Не пей, сейчас у нас Шабан», А то: «Реджеб идет, не

Ты день и ночь на мир глядишь корыстным взором, Стяжаньем осквернил крылатые мечты! Настанет

То, что Бог нам однажды отмерил, друзья, Увеличить нельзя и уменьшить нельзя. Постараемся с

Ты обойдён наградой? — Позабудь! Дни вереницей мчатся? — Позабудь! Беспечный ветер в вечной

Ты не верь измышленьям непьющих тихонь, Будто пьяниц в аду ожидает огонь. Если место

Ты не слушай глупцов, умудренных житьем. С молодой уроженкой Тараза вдвоем Утешайся любовью, Хайям,

Ты не очень-то щедр, всемогущий Творец: Сколько в мире тобою разбитых сердец! Губ рубиновых,

Ты не мечтай перевалить за семь десятков лет, Так пусть же пьяным застает всегда

Ты — рудник, коль на поиск рубина идешь, Ты — любим, коль надеждой свиданья

Ты прости Меня Бог, что на Тебя я жалуюсь! Смерти я не страшусь, на

Ты прежде мог не спать, не пить, не насыщаться, Стихии в том тебя заставили

Ты представь, что ты в жизни высоко взлетел, Ты представь, что сполна получил, что

Ты половину хлебца добыл в пищу, Тебя согрело бедное жилище, Ты — раб ничей

Ты пей, но крепко разума держись, Вертепом варварства не становись. Ты пей, но никого

Ты опьянел — и радуйся, Хайям! Ты полюбил — и радуйся, Хайям! Придет ничто,

Ты одна в моем сердце лишь радость несла, Горем сердце мое твоя смерть обожгла.

В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь. Другой — листвы зелёной

Ужели бы гончар им сделанный сосуд Мог в раздражении разбить, презрев свой труд? А

Ты всемогущ? Но если я восстану? Всеведущ Ты? Зачем же я грешу? И может

В наш подлый век неверен друг любой. Держись подальше от толпы людской. Тот, на

Увы, не много дней нам здесь побыть дано, Прожить их без любви и без

Ты все пытаешься проникнуть в тайны света, В загадку бытия… К чему, мой друг,

В молитве и посте я, мнилось мне, нашел Путь к избавлению от всех грехов

Увидав черепки — не топчи черепка. Берегись! Это бывших людей черепа. Чаши лепят из

Ты в игре королева. Я и сам уж не рад. Конь мой сделался пешкой,

В мир пришёл я, но не было небо встревожено. Умер я, но сиянье светил

Утром роза раскрыла под ветром бутон, И запел соловей, в ее прелесть влюблен. Сядь

Ты — творец, и таким, как я есть, — я тобой сотворен. Я в

В любви к тебе не страшен мне укор, С невеждами я не вступаю в

Усами я мету кабацкий пол давно, Душа моя глуха к добру и злу равно.

Ты скажешь эта жизнь — одно мгновенье. Ее цени, в ней черпай вдохновенье. Как

В глуби небес — бокал, невидимый для глаз; Он уготован там для каждого из

Упреков не боюсь, не опустел карман, Но все же прочь вино и в сторону

Ты сердце бедное мое, господь, помилуй, И грудь, которую томит огонь постылый, И ноги,

В этом замкнутом круге — крути не крути — Не удастся конца и начала