Михаил Цетлин (Амари)

Разве не счастье ездить по пыльным дорогам, Ездить по пыльным дорогам в безвестную даль,

В летние ночи плохо спится, Темно и смутно мне в постели, Я жду, чтоб

В мечтанья погруженная однажды, Я вспомнила о том, как Теокрит В стихах проникновенных говорит

В мире прочного нет ничего, Все уносится мимо, мимо. Но любовь быстрее всего Исчезает,

В мире простом, со всеми в мире, Я твердо жить хочу — в тепле,

У деревьев весною кору надрежь, У клена, у белой березы, — Сладкий ток потечет,

У Тютчева учась слагать свой стих И Баратынскому внимая чутким слухом, Я знал, что

Плюш диванов, говор иностранный, Холод стен и мутный день в окно. Греческой богине осиянной,

У заката сегодня краски роз, Вянущих чайных роз, Тех роз, которые кто-то принес И

Ты спишь неслышно рядом, Дай дверь приотворю. На миг одним хоть взглядом На тебя

Ты светлый дух, чьи крылья белые Меня едва коснулись вдруг И, воспарив, исчезли, смелые,

Тяжело идти, тяжело идти, По земным путям тяжело брести, Вот еще уклон, еще поворот,

Умный, грустный, с большим лбом и кожей В складках иронических — вот так. Флегматично

Сердце гонит усталую кровь, Ширясь чутко и верно. И сжимается вновь Мерно, мерно. Мерно,

Тебе, душа, со мной сплетенная, Ко мне склоненная душа, Я отдаю слова влюбленные И

Проклятие вам, наступившим на грудь России железной пятою! Вы ей не давали свободно вздохнуть

М.Ф. Ларионову Вот яблоки, стаканы, скатерть, торт. Всё возвращаться вновь и вновь к ним

По улицам Токио Туфли шуршат. Башмаки деревянные — Ток-ток — стучат. Люди странные, Поклоны

Если я со стыдом сгину, и дерзким, им Не отмщу и сойду в гроб

Скажи еще и снова повтори Слова любви, что каждый раз чудесней. Пусть повторения подобны

Никогда я в жизни не забуду, Сколько я еще ни проживу, Это упоительное чудо,

Прости, что я божественного сходства Твоей души не в силах передать. В мир красоты

Скоро, скоро, скоро Время пролетит, Вот уж сосны бора Осень золотит, Скоро их покроют

Тот, кто видел мир сквозь слезы, Знает, как горят светло Феерические розы Сквозь их

Пусть резкость мира (не складной ли ножик?) Защелкнется, не причиняя зла, В руке Любви,

Скудно светит мне солнце, Хмуро мое небо, Серы дни. О, как протянуты руки мои

Твои глаза так пепельно-серы, В них еще много наивной веры, Но щеки, как кожа

«Радость моя» — Это ты мне сказала. И вот сегодня я Целый день Радостно

Не на брачном пиру, а в гробу на яру Лежишь в подвенечном ты платье,

Ты хочешь, чтоб я выразить сумела Мою любовь к тебе, найдя слова, Чье яркое

В час расставанья ты была спокойна, Все было тихо и печально стройно, Как те

Смотрю в туманный день осенний Сквозь веток черный переплет На верный зову опасений Птиц

Ты на Риальто помнишь торг базара? И я в душе торги веду. Скорей За

А: Увядающей розы Вокруг нас аромат. В томной кротости позы Твоей — есть закат

Снова, как складки покрова, свивается, Легким дымком в небесах расплывается, Тяжкий и душный, Злобный

Ты радость вешняя, ты цвет и прелесть мира, О, неужели ты грустна, больна, И

Деликатные усики риса дрожат, Не поля, а игрушечный сад. Грядок тоненьких светло-зеленых ряды Из-под

Стал кровавой отравой Утолявший и чистый родник. Солнце встало со славой, Но багровым погас

Ты сегодня сладостно прекрасна, Я тебя такою не видал. Образ твой дрожит неясно, Как

Рисунки, и книги, и вещи… Ах, то, что мертво — то мертво! Но голос

Без цели неужели же, ни для кого не нужная Пройдет-уйдет жизнь хмурая, понурая моя?

Чуть мерцают стенки хрупкой вазы, Если слабый свет зажжен внутри. Как сиянье первое зари,

Старость, крадучись, приходит В мягких туфлях по песку, Белой краскою обводит Волосок по волоску.

Пленные вяло шли, Серые, обыкновенные, Дети тяжелой земли, Пленные. Словно каждый их шаг Делал

1. «Скучна Россия Николая…» Скучна Россия Николая, Бескрылой силою сильна. Всех внешних недругов пугая,

Так легко, легко и просто Отдаем мы жизнь свою, Ляжем, ляжем вне погоста В

Предутренняя свежесть И нежность полей, Омытая струями Вчерашних дождей. Голубовато-серых Небес тишина, Исполненных покоем

С средней долей не могу я примириться, А добыть другую где же силы! Только

Спички серные чуть-чуть шипят, Прежде чем зажечься, и хрустят, И потрескивают язычками Пламени: —

Белые юбочки, Как тучки на ранней заре. «Милые, голубочки, — Говорит прихожанке кюре. —

О, первая нить молодой любви От сердца к сердцу слегка… Паутинку эту не тронь,