Константин Бальмонт

1 Вот и Солнце, удаляясь на покой, Опускается за сонною рекой. И последний блеск

Фирвальдштетское озеро — Роза Ветров, Под ветрами колышатся семь лепестков. Эта роза сложилась меж

Голубовато-белый и красновато-серый, В дворце людского мозга два цвета-вещества. Без них мы не имели

Голубой, зеленый, желтый, ярко-красный, Степени различной светлой теплоты. Незабудка, стебель, лютик, арум страстный, Это

Изначально горенье Желанья, А из пламени — волны повторные, И рождаются в Небе сиянья,

Лепестки горицвета, оранжево-огненно-красные, При основании — с черным пятном. Не сокрыты ли здесь указанья,

Скандинавская песня Горный король на далеком пути. — Скучно в чужой стороне.- Деву-красавицу хочет

Сон волшебный. Мне приснился древний Город Вод, Что иначе звался — Город Золотых Ворот.

В одной из стран, где нет ни дня, ни ночи, Где ночь и день

Горящий атом, я лечу В пространствах — сердцу лишь известных, Остановиться не хочу, Покорный

Я задыхался много раз, В глубокой тьме, и в поздний час, И задыхались близ

Мне грустно, Поэт Ты пойми не весталка я, И нет, не русалка я, лунно-холодная

Громовый Камень был как мертвый гнет. И шли часы. И каждый день был год.

В небе духи жгли костер, Грозовые исполины. Раскаленные рубины Осветили грани гор. Был раскидистым

Внемля ветру, тополь гнется, с неба дождь осенний льется, Надо мною раздается мерный стук

Там, где гор сложились груды, В крепость-дом Громовника, Диво-гусли-самогуды В замке спрятаны века. Много

Когда расцветают гвоздики в лесах, Последние летние дни истекают. В гвоздиках июльские дни замыкают

Высоко на парижской Notre Dame Красуются жестокие химеры. Они умно уселись по местам. В

Можно вздрогнуть от звука шагов, Не из чувства обмана, А из жажды остаться вдвоем

Хочу быть дерзким, хочу быть смелым, Из сочных гроздий венки свивать. Хочу упиться роскошным

Неугомонный ход морей, Темно-зеленых вод. Нагроможденье голышей В какой-то склепный свод. И это в

Хорошо ль тебе, девица, Там глубоко под землей? Ты была цветок, и птица, Праздник

Мы боимся — мы делим — дробим Наш восторг пред возникшей картиной. О, хоть

Звуки лютни в свете лунном, Словно сказка, неживые, В сновиденьи многострунном Слезы флейты звуковые.

Спавший тридцать лет Илья, Вставший в миг один, Тайновидец бытия, Русский исполин. Гении долгих

Люблю тебя, законченность сонета, С надменною твоею красотой, Как правильную четкость силуэта Красавицы изысканно-простой,

1 И да, и нет — здесь все мое, Приемлю боль — как благостыню,

Ты создал мыслею своей Богов, героев, и людей, Зажег несчетности светил, И их зверями

И плыли они без конца, без конца, Во мраке, но с жаждою света. И

И Сон и Смерть равно смежают очи, Кладут предел волнениям души, На смену дня

И ты изменила, Не черной изменой, Но быстрою смертью своей красоты. Ушла, как светило,

Есть поцелуи — как сны свободные, Блаженно-яркие, до исступления. Есть поцелуи — как снег

Довременно Доброе Начало, Довременно и Начало Злое. Что сильнее, — Мысль мне не сказала,

Как красный цвет небес, которые не красны, Как разногласье волн, что меж собой согласны,

Как золотистый плод, в осенний день дозревший, На землю падает, среди стеблей травы, Так

Индийский тотем — жуткий знак, Резная сложная колонна. Из зверя — зверь. Кто друг,

Они стучали в дверь поочередно. Стучали долго. Ночь была темна. С небесной выси тускло

Валуны, и равнины, залитые лавой, Сонмы глетчеров, брызги горячих ключей. Скалы, полные грусти своей

Я вижу Толедо, Я вижу Мадрид. О, белая Леда! Твой блеск и победа Различным

Исполин безмерной пашни, Как тебя я назову? — Что ты, бледный? Что, вчерашний? Ты

Исполинские горы, Заповедные скалы, Вы — земные узоры, Вы — вселенной кристаллы. Вы всегда

Пусть кимвалы поют, Пусть тимпаны звучат, Богу Нашему гимн, Стройный гимн возгласят. Пойте священные

Из-под северного неба я ушел на светлый Юг, Где звучнее поцелуи, где пышней цветущий

Быть может, не было у нас Весны воздушно-молодой, Когда полдневный светит час Над просветленною

Да, тебя я знаю, знаю. Ты из рода королей. Ты из расы гордых скальдов

Все то, что существует во вселенной, — Окутано в воздушную одежду, Окружено Создателем всего.

Из-за дальних морей, из-за синих громад, Из-за гор, где шумит и гремит водопад, В

(гимн) Три бога есть: Гаома, Веретрагна, И Тистрия. Гаома — бог Бессмертья, Могучий Веретрагна

Я с нею шел в глубоком подземелье, Рука с рукой, я был вдвоем —

Отчего так бесплодно в душе у тебя Замолкают созвучья миров? Отчего, не любя ни

О, да, я Избранный, я Мудрый, Посвященный, Сын Солнца, я — поэт, сын разума,