Константин Бальмонт

Лиловые гроздья роскошных глициний, И пальмы с их правильной четкостью линий, И желто-оранжевый дремлющий

Если вечер настанет и длинные, длинные Паутинки, летая, блистают по воздуху, Вдруг запросятся слезы

От сосны до сосны паутинки зажглись, Протянулись, блеснули, качаются. Вот потянутся вверх, вот уж

Мир на Земле, мир людям доброй воли. Мир людям воли злой желаю я. Мир

Ты мне была сестрой, то нежною, то страстной, И я тебя любил, и я

Она живет среди видений, В ее глазах дрожит печаль, В них ускользающая даль И

В пеньи звонкого ручья Переменность трепетанья. В нем отдельность бытия, Восхваленье мирозданья. Он сорвался

На море Океане есть остров Красота, Сидят в резной избушке три дочери Христа. Перед

За краткий миг существованья Я сотни лет готов страдать, И новых — новых пыток

У Перуна рост могучий, Лик приятный, ус златой, Он владеет влажной тучей, Словно девой

Есть странная песня араба, чье имя — ничто. Мне сладко, что этот поэт меж

Ландыши, лютики Ласки любовные. Ласточки лепет. Лобзанье лучей. Лес зеленеющий Луг расцветающий. Светлый свободный

Ровный, плоский, одноцветный, Безглагольный, беспредметный, Солнцем выжженный песок Был когда-то в безднах Моря, И

Я бросил весело бокал. Ребенок звонко хохотал. Спросил его, чего он так. Сквозь смех

Нет. Уходи скорей. К восторгам не зови. Любить? — Любя, убить — вот красота

Яйцевидные атомы мчатся. Пути их — орбиты спиральные. В нашем видимом явственном мире незримая

Зашумела волна, Покачнулся челнок И восстал ото сна Пробужденный Восток. Покачнулся челнок. И уносится

Как под ярмом быки влекут тяжелый воз, И оставляют след продольностью колес, Так наши

Я мать, и я люблю детей. Едва зажжется Месяц, серповидно, Я плачу у окна.

Когда я думаю, что рядом, Вот здесь, кругом, передо мной Безмерным преданы отрадам, Ликуют

Над окованной льдом глубиной я иду, И гляжу, и скольжу я на льду. Лучезарна

На дне морском подводные растенья Распространяют бледные листы, И тянутся, растут как привиденья, В

1 Уж ночь. Калитка заперта. Аллея длинная пуста. Окован бледною Луной, Весь парк уснул

Безумие и разум равноценны, Как равноценны в мире свет и тьма. В них —

В ней есть что-то лебединое, Лебединое, змеиное, И поет мечта несмелая: — Ты ужалишь,

Полночь и свет знают свой час. Полночь и свет радуют нас. В сердце моем

Каждый день я умираю, каждый день рождаюсь вновь. Утром с Солнцем в мир вступаю,

Полночный час. Ведовски-страшный час. День схоронен. И вновь родится сложность. Разъять восторг и пытку

Море чуть мерцает под Луной Зеркалом глубоким и холодным Веет сном и грустью неземной,

Три полудницы-девицы У лесной сошлись криницы, Час полдневный в этот миг Прозвенел им в

Полуразорванные тучи Плывут над жадною землей, Они, спокойны и могучи, Поят весь мир холодной

Прорезав тучу, темную, как дым, Последний луч, в предчувствии заката, Горит угрюмо, — он,

Благородному борцу Петру Федоровичу Николаеву Вдали от блеска дня, вдали от шума, Я жил

Засветились цветы в серебристой росе, Там в глуши, возле заводей, в древних лесах. Замечтался

Факелы, тлея, чадят, Утомлен наглядевшийся взгляд. Дым из кадильниц излит, Наслажденье, усталое, спит. О,

Мечтой уношусь я к местам позабытым, К холмам одиноким, дождями размытым, К далеким, стооким,

1 О, если б кто-нибудь любил меня, как ты, В те дни далекие предчувствий

Было поздно в наших думах. Пела полночь с дальних башен. Темный сон домов угрюмых

Как различны мельканья красы В вековом, нам шумящем, буруне! У Литовцев был Праздник Росы,

Я спал как воды моря, Как сумрак заключенья, Я спал как мертвый камень, И

От колеса солнцевой колесницы Небесный огонь долетел до людей, Факел зажег для умов, в

Зима отъехала от нас, Телега скрылась вдалеке. Весна подходит. В добрый час. Весна всегда

Летницы, праздник Зеленой Недели. Идите, идите, стада, В простор изумруда, под звуки свирели, Такими

Как же должны быть наивно-надменны Эти плененные верой своей! Помнишь, они говорят: «Неизменны Наши

1 На картине Греко вытянулись тени. Длинные, восходят. Неба не достать. «Где же нам

Пред рассветом дремлют воды, Дремлет сумрак молчаливый, Лик застенчивой Природы Дышит ласкою стыдливой. Но

Зачем мы торопимся к яркости чувства, В которой всех красок роскошный закат? Помедлим немного

Когда тебя зовет Судьба, Не думая иди, С немой покорностью раба, Не зная, что

Неназываемый цветок, Который нежен и прелестен, И каждой девушке известен, Как всем певцам рожденье

Прекрасно быть безумным, ужасно сумасшедшим, Одно — в Раю быть светлом, другое — в

Прекрасны улицы с толпой, Волшебен праздничный наряд. Но как прекрасней — быть с тобой,