Константин Бальмонт

Есть другие планеты, где ветры певучие тише, Где небо бледнее, травы тоньше и выше,

При Море черном стоят столбы. Столбы из камня. Число их восемь. Приходят часто сюда

Спите, полумертвые увядшие цветы, Так и не узнавшие расцвета красоты, Близ путей заезженных взрощенные.

Морской прилив растет, подъятый глубиной, Валы запенились — седьмой, восьмой, девятый. Я чувствую тебя.

Только ты в мой ум проник, В замок, спрятанный за рвами. Ты увидел тайный

Был в мире древний Великан, Без сердца исполин. Он был как между гор туман,

Я дух, я призрачный набат, Что внятен только привиденьям. Дома, я чувствую, горят, Но

Птичка серая летает Каждый вечер под окно. Голосок в кустах рыдает, Что-то кончилось давно.

Это было в оно время, по ту сторону времен. Жил Оника, супротивника себе не

При начале весны пробужденный Перун Вылетает на пламени синем, И под громы своих вулканических

Из всех картин, что создал я для мира, Всего желанней сердцу моему Картина —

Фея в сад гулять пошла, Так нарядна и светла, Говорит с цветами, Ей цветы:

Мы, человеки дней последних, как бледны в жизни мы своей! Как будто в Мире

Увечье, помешательство, чахотка, Падучая, и бездна всяких зол, Как части мира, я терплю вас

Снова Тень, и снова Дьявол, снова Тень, и снова боги, Снова тягость перекрестков, и

Есть мною струй в подлунном этом мире, Ключи поют в пещерах, где темно, Звеня,

Тихий шелест Сентября, И умильный свист синицы, Улетающие птицы, Пышный праздник янтаря. Праздник Солнца

За наше «Когда-то» — последний привет. И больше ни мысли, ни памяти нет. Что

Пройдут века веков, толпы тысячелетий, Как туча саранчи, с собой несущей смерть, И в

Воздух стал прозрачней и печальней, Умер день, а ночь не родилась. Из окна, в

Птица Сирии на Море живет, На утесе цветном, На скалистом уступе, над вечной изменностью

Есть много птиц, красивых, сильных Проворных, злых, любвеобильных, Не умеряющих свой пыл, Цветистых в

Ворон, Филин, и Сова, Слуги Чернобога, Ваша слава век жива, С вами вещие слова,

Пять чувств — дорога лжи. Но есть восторг экстаза, Когда нам истина сама собой

Путь туда — бесповоротный, В безызвестную страну, Может, к низости болотной, Может, в вечную

Бледны и томительны все сны земного Сна, Блески, отражения, пески, и глубина, Пять пещер,

Ты льнешь ко мне, как гибкая лоза, И все твои движения красивы, Твоих волос

Памяти князя А.И. Урусова Мне кажется, что каждый человек Не потому оцениваться должен, Как

Раковинки, камешки, игрушки, Сказки-травки в зеркале реки. Жил Старик и говорит Старушке: — Мы

Я на смерть поражен своим сознаньем, Я ранен в сердце разумом моим. Я неразрывен

Ранним утром я видал, Как белеют маргаритки. Я видал, меж тяжких скал, Золотые слитки.

(медленные строки) Я помню… Ночь кончалась, Как будто таял дым. И как она смеялась

Зеленая поляна, Деревья, облака. Под дымкою тумана Безгласная река. Медлительно растущий Сомнительный рассвет. Молчанье

Зародыш, в малом виде, есть полное растенье, В нем корень, стебель, листья возможно различить,

Как угрюмый кошмар исполина, Поглотивши луга и леса, Без конца протянулась равнина, И краями

Необозримая равнина, Неумолимая земля, Леса, холмы, болота, тина, Тоскливо-скудные поля. Полгода — холод беспощадный,

На Макарийских островах, Куда не смотрят наши страны, Куда не входят Смерть и Страх,

В нас разно светит откровенье, И мы с тобой не властны слиться, Хотя мы

1 Розоватый свет заката озаряет облака, И волною просветленной плещет сонная река. Еле плещет,

Разлука ты, разлука, Чужая сторона, Никто меня не любит, Как мать сыра земля Песня

1 Полозья проскрипели, Умолк вечерний гул. В недвижной колыбели Ребенок мой уснул. Горели звезды

Ребенок, весь светлый, так мило курчавый, Сказал мне: «Иду за тобой я, — а

Солнце жаворонку силу петь дает, Он до солнца долетает и поет. Птичка жаворонок —

(славянская сказка) Мать была. Двух дочерей имела, И одна из них была родная, А

Звучная волна забытых сочетаний, Шепчущий родник давно-умолкших дней, Стон утихнувших страданий, Свет угаснувших огней,

Ты не был знаком с ароматом Кругом расцветавших цветов. Жестокий и мрачный анатом, Ты

Стаи птиц. Дороги лента. Повалившийся плетень. С отуманенного неба Грустно смотрит тусклый день, Ряд

Звучало море в грани берегов. Когда все вещи мира были юны, Слагались многопевные буруны,

Румянец яблока, на фоне Сентября, С его травой-листвой воздушно-золотой, Румянец девушки, когда горит заря,

Ручеечек, ручеек, Ты как ниточка идешь Под тобой блестит песок, Весел ты, хоть неглубок,

Вильяму Р. Морфилю «Кто печаль развеял дымкой? Кто меж тучек невидимкой Тусклый месяц засветил?