Иосиф Бродский

Когда так много позади Всего, в особенности — горя, Поддержки чьей-нибудь не жди, Сядь

Марку Стрэнду I Веко подергивается. Изо рта вырывается тишина. Европейские города настигают друг друга

1 Когда подойдет к изголовью смотритель приспущенных век, я вспомню запачканный кровью, укатанный лыжами

Аде Струве I Почти пейзаж. Количество фигур, в нем возникающих, идет на убыль с

Мы вышли с почты прямо на канал, который начал с облаком сливаться и сверху

Меня упрекали во всем, окромя погоды, и сам я грозил себе часто суровой мздой.

Странные морды высовываются из твоего окна, во дворе дворца Гаэтани воняет столярным клеем, и

Мы незримы будем, чтоб снова в ночь играть, а потом искать в голубом явлении

Теодоре Л. Колокола до сих пор звонят в том городе, Теодора, будто ты не

Мужчина, засыпающий один, ведет себя как женщина. А стол ведет себя при этом как

На вас не поднимается рука. И я едва ль осмелюсь говорить, каким еще понятием

Альфреду и Ирене Брендель I Пока ты пела, осень наступила. Лучина печку растопила. Пока

Ты, кажется, искал здесь? Не ищи. Гремит засов у входа неизменный. Не стоит подбирать

Моя свеча, бросая тусклый свет, в твой новый мир осветит бездорожье. А тень моя,

Не то Вам говорю, не то твержу с гримасой неуместной. Рассудок мой что решето,

Страницу и огонь, зерно и жернова, секиры острие и усеченный волос — Бог сохраняет

…Мой голос, торопливый и неясный, тебя встревожит горечью напрасной, и над моей ухмылкою усталой

Не тишина — немота. Усталость и ломота: голова, голова болит. Ветер в листве. Ветер

Вижу колонны замерших внуков, гроб на лафете, лошади круп. Ветер сюда не доносит мне

Атака птеродактилей на стадо ихтиозавров. Вниз на супостата пикирует огнедышащий ящер — скорей потомок,

Не слишком известный пейзаж, улучшенный наводнением. Видны только кроны деревьев, шпили и купола. Хочется

I Он умер в январе, в начале года. Под фонарем стоял мороз у входа.

Морозный вечер. Мосты в тумане. Жительницы грота на кровле Биржи клацают зубами. Бесчеловечен, верней,

Назо к смерти не готов. Оттого угрюм. От сарматских холодов в беспорядке ум. Ближе

Значит, и ты уснул. Должно быть, летя к ручью, ветер здесь промелькнул, задув и

Земная поверхность есть признак того, что жить в космосе разрешено, поскольку здесь можно сесть,

I Путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах, в избах, банях, лабазах — в

Имяреку, тебе, — потому что не станет за труд из-под камня тебя раздобыть, —

Мои слова, я думаю, умрут, и время улыбнется, торжествуя, сопроводив мой безотрадный труд в

1 Вещи и люди нас окружают. И те, и эти терзают глаз. Лучше жить

На прения с самим собою ночь убив, глотаешь дым, уже не прочь в набрякшую

Мне говорят, что нужно уезжать. Да-да. Благодарю. Я собираюсь. Да-да. Я понимаю. Провожать не

Пусть август — месяц ласточек и крыш, подверженный привычке стародавней, разбрасывает в Пулкове камыш

К. А. Покидаешь мои небеса. И один оборот колеса их приводит в движенье. Я

Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня, воздуха с вкрапленным в оный криком

Наряду с отоплением в каждом доме существует система отсутствия. Спрятанные в стене ее беззвучные

Дорогой Карл Двенадцатый, сражение под Полтавой, слава Богу, проиграно. Как говорил картавый, время покажет

Миновала зима. Весна еще далека. В саду еще не всплыли со дна три вершины

Надежда Филипповна [1] милая! Достичь девяноста пяти упрямство потребно и сила — и позвольте

Сегодня масса разных знаков — и в небесах, и на воде — сказали мне,

Классический балет есть замок красоты, чьи нежные жильцы от прозы дней суровой пиликающей ямой

Боясь расплескать, проношу головную боль в сером свете зимнего полдня вдоль оловянной реки, уносящей

Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга, нет! как платформа с вывеской ‘Вырица’ или

Виктории Швейцер Снег идет — идет уж который день. Так метет, хоть черный пиджак

Автомобиль напомнил о клопе, и мне, гуляющему с лютней, все показалось мельче и уютней

Мы жили в городе цвета окаменевшей водки. Электричество поступало издалека, с болот, и квартира

Коричневый город. Веер пальмы и черепица старых построек. С кафе начиная, вечер входит в

Самолёт летит на Вест, расширяя круг тех мест — от страны к другой стране,

Во время ужина он встал из-за стола и вышел из дому. Луна светила по-зимнему,

Не знает небесный снаряд, пронзающий сферы подряд (как пуля пронзает грудь), куда устремляет путь:

Л. и Н. Лифшиц I Безупречная линия горизонта, без какого-либо изъяна. Корвет разрезает волны