Франческо Петрарка

Меж созданных великим Поликлетом И гениями всех минувших лет — Меж лиц прекрасных не

На легких крыльях чудо-ангелица На берег опустилася зеленый, Где я ступал, своей судьбой влеком.

Когда, возжаждав отличиться много, Я ваше имя робко назову — ХваЛА божественная наяву Возносится

Кто, проявив неумолимый нрав, Не пощадил сограждан при Фарсале, Всплакнул над мужем дочкиным в

Меж стройных жен, сияющих красою, Она царит — одна во всей вселенной, И пред

На первый дар, синьор мой, отдохнуть Склоняйтесь вы щекой, от слез усталой, И на

Когда, являя знаки нетерпенья, Смыкая взор, качая головой Иль торопясь быстрей любой другой Избавиться

Куда меня торопит бог любви, Я должен строки скорбные направить — И дань Амуру

Мгновенья счастья на подъем ленивы, Когда зовет их алчный зов тоски; Но, чтоб уйти,

На солнца чудотворных глаз взираю, Где тот, кем жив и кем слеза точится; Душа

Когда желанье расправляет крылья, Которым к вам я, о друзья, влеком, Отвлечь Фортуна рада

Куда ни брошу безутешный взгляд, Передо мной художник вездесущий, Прекрасной дамы образ создающий, Дабы

Мне каждый день — длинней тысячелетий Без той, кого на землю не вернуть, Кто

Когда златую колесницу в море Купает Солнце, — с меркнущим эфиром Мрачится дух тоской.

Лань белая на зелени лугов, В час утренний, порою года новой, Промеж двух рек,

Мне мира нет, — и брани не подъемлю, Восторг и страх в груди, пожар

Коль не любовь сей жар, какой недуг Меня знобит? Коль он — любовь, то

Латоны сын с небесного балкона Высматривал уже в девятый раз Ту, по которой, как

Мне шпоры даст — и тут же повод тянет Любовь, неся и отнимая свет,

Коль скоро, Аполлон, прекрасный пыл Досель в тебе не знает оскуденья И золотые кудри

Лелея мысль, что гонит одиноко Меня бродить по свету, я грущу О той, кого

Мне взор предстал далекою весною Прекрасный — два Амуровых гнезда, Глаза, что сердце чистой

Коль скоро бог любви былой завет Иным наказом не заменит вскоре, Над жизнью смерть

Лет трижды семь повинен был гореть я, Амуров раб, ликуя на костре. Она ушла

Моей любви усталость не грозила И не грозит, хотя на мне самом Все больше

Коль скоро вздохов теплую волну, Знак милости ко мне моей богини, Что пребывает на

Лишь ненадолго небо подарило Подлунной чудо — чудо из чудес, Что снова изволением небес

Моих здесь воздух полон воздыханий; Нежна холмов суровость вдалеке; Здесь рождена державшая в руке

Коль скоро я предвидеть был бы в силе Успех стихов, где я вздыхал о

Лишь образ чистый, ангельский мгновенно Исчез, великое мне душу горе Пронзило — в мрачном

Молю Амура снова я и снова, О радость горькая моя, у вас Испрашивать прощенья

Коль верности награда суждена И горе не осталось без ответа, Я жду награды: вера

Лишь вспомню миг сей или сень предела. Где мне Амур хитро измыслил узы, Где

Мой драгоценный, нежный мой оплот, Который скрыла от меня могила И благосклонно небо приютило,

Коль жизнь моя настолько терпелива Пребудет под напором тяжких бед, Что я увижу вас

Любезный Орсо, вашего коня Держать, конечно, можно на аркане, Но кто удержит дух, что

Мой лавр любимый, ты, с кем не сравнится Благоуханной роскошью восток И кем вчера

Колеблет ветер, солнце освещает Литые нити пряжи золотой, Их плел Амур и, сетью их

Любимого дыханья благодать Живит пригорки, рощи и поляны, Зефир знакомый, нежный, мой желанный, Возвыситься

Мой постоянный недоброжелатель, В ком тайно вы любуетесь собой, Пленяет вас небесной красотой, В

Колонна благородная, залог Мечтаний наших, столп латинской чести, Кого Юпитер силой грозной мести С

Любовь и скорбь — двойная эта сила Толкнула мой язык на ложный путь: Сказать

Мой слабый дар в тени своих ветвей Питало благородное растенье, Хотя ко мне не

Когда б Гомер великий и Вергилий Узрели ту, что ярче всех светил, Ее воспели

Когда судьба растенье сотрясла, Как буря или как удар металла, И обнажились корни догола,

Когда б моим я солнцем был пригрет — Как Фессалия видела в смущенье Спасающейся

Когда в ее обличии проходит Сама Любовь меж сверстниц молодых, Растет мой жар, —

Когда б скала, замкнувшая долину, Откуда та прозванье получила, По прихоти природы обратила На

Когда бы чувства, полнящие грудь, Могли наполнить жизнью эти строки, То, как бы люди

Когда бы мне листвою горделивой, Которая для молний под запретом, Днесь был венец дарован,

Италия моя, судьбе коварной Мирской не страшен суд. Ты при смерти. Слова плохой целитель.