Афанасий Фет

Люди спят; мой друг, пойдем в тенистый сад. Люди спят; одни лишь звезды к

Людские так грубы слова, Их даже нашептывать стыдно! На цвет, проглянувший едва, Смотреть при

Мечтам покорствуя отважным, Несусь душой навстречу к ним, И вашим ласточкам бумажным Не меньше

Пускай с копьем противу злого Всегда архангел Михаил, Но и любовию земного Богат носитель

Твоей приветливой щедротой, Свободе в память золотой, Кичась резьбой и позолотой, Июльский столп передо

Явись, явись ко мне, больному! Вот исцеленье! Кто скорей Развеет грустную истому Души тоскующей

Я был у Кача и Орбека, Молил, просил; Не отыскалось человека Продать чернил. Хоть

Ты все стихи переплела В одну тетрадь не без причины: Ты при рожденьи их

Мама! глянь-ка из окошка — Знать, вчера недаром кошка Умывала нос: Грязи нет, весь

Отсталых туч над нами пролетает Последняя толпа. Прозрачный их отрезок мягко тает У лунного

ОН Встал я рано над горой, Чтоб расцвет увидеть твой, И гляжу с мольбой

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне, Травы степные унизаны влагой вечерней, Речи отрывистей, сердце

Ночью буря разозлилась, Крыша снегом опушилась, И собаки — по щелям. Липнет глаз от

Между счастием вечным твоим и моим Бесконечное, друг мой, пространство. Не клянись мне —

Митя крошка, Понемножку Поджидай, Да с Покровки К Воробьевке Подъезжай. Не упрямый, Сядешь с

Младенческой ласки доступен мне лепет, Душа откровенно так с жизнью мирится. Безумного счастья томительный

Многим богам в тишине я фимиам воскуряю, В помощь нередко с мольбой многих героев

Моего тот безумства желал, кто смежал Этой розы завои, и блестки, и росы; Моего

Молчали листья, звёзды рдели. И в этот час С тобой на звезды мы глядели,

Молятся звёзды, мерцают и рдеют, Молится месяц, плывя по лазури, Легкие тучки, свиваясь, не

На море ночное мы оба глядели. Под нами скала обрывалася бездной; Вдали затихавшие волны

Морская даль во мгле туманной; Там парус тонет, как в дыму, А волны в

Третью уж ночь вот на этом холме за оврагом Конь мой по звонкой дороге

Как высоки церквей златые главы, Как царственно дворцы твои сияют! Со всех сторон глаза

Цветы кивают мне, головки наклоня, И манит куст душистой веткой; Зачем же ты один

Как он прекрасен, Гость-небожитель! Он не состарился С первой улыбки моей в колыбели, Когда,

Мой друг, мы с тобою сидели Доверчиво в легком челне. Тиха была ночь, и

Мой друг, я верую, надеюсь и люблю И убежденья полон силы, Что всё, чем

В моем саду, в тени густых аллей, Поет в ночи влюбленный соловей, И, позлащен

Она резва, Как рыбка; Ее слова Так гибко Шутить в речи Готовы, И, что

Мудрым нужно слово света, Дружбе сладок глас участья; Но влюбленный ждет привета — Обновительного

Не в сумрачный чертог наяды говорливой Пришла она пленять мой слух самолюбивый Рассказом о

Ты хочешь проклинать, рыдая и стеня, Бичей подыскивать к закону. Порт, остановись! не призывай

Надолго ли опять мой угол посетила, Заставила еще томиться и любить? Кого на этот

Пришла и села. Счастлив и тревожен, Ласкательный твой повторяю стих; И если дар мой

Мы ехали двое… Под нею Шел мерно и весело мул. Мы въехали молча в

Мы нравимся уездам и столицам, Я рифмою, вы светлой красотой… Так лейся ж, песнь,

Мы с тобой не просим чуда: Только истинное чудно; Нет для духа больше худа,

Мы встретились вновь после долгой разлуки, Очнувшись от тяжкой зимы; Мы жали друг другу

Я вмиг рассеял бы, кажись, Хлопушкой рифм сомненья ваши, Когда б стихи и мне

Вас нет — и плакать я готов, И ангел мой без вас вздыхает. Старик-токарь

На балконе золоченом Ряд цветов кругом перил, — Я любуюся балконом, И цветник мне

В часы забав, во дни пиров, Пред божеством благоговея, Поэты славили любовь И пышный

Не воспевай, не славословь Великокняжеской порфиры, — Поведай первую любовь И возвести струнами лиры:

Светало. Ветер гнул упругое стекло Днепра, еще в волнах не пробуждая звука. Старик отчаливал,

На дворе не слышно вьюги, Над землей туманный пар. Уж давно вода остыла, Смолк

На двойном стекле узоры Начертил мороз, Шумный день свои дозоры И гостей унес; Смолкнул

И опять в полусвете ночном Средь веревок, натянутых туго, На доске этой шаткой вдвоем

Вот наш патент на благородство,- Его вручает нам поэт; Здесь духа мощного господство, Здесь

На кресле отвалясь, гляжу на потолок, Где, на задор воображенью, Над лампой тихою подвешенный

Летим! Туманною чертою Земля от глаз моих бежит. Под непривычною стопою Вскипая белою грядою,