Афанасий Фет

Когда опять по камням заиграет Алмазами сверкающий ручей И вновь душа невольно вспоминает Невнятный

Когда не свищет вихрь в истерзанных снастях А вольно по ветру летает легкий флаг,

Когда от хмелю преступлений Толпа развратная буйна И рад влачить в грязи злой гений

Когда петух, Ударив три раза Крылом своим золотистым, Протяжною песнью Встречает зарю И ты,

Когда смущенный умолкаю, Твоей суровостью томим, Я всё в душе не доверяю Холодным колкостям

Когда у райских врат изгнанник Стоял унижен, наг и нем, Предстал с мечом небес

Когда вослед весенних бурь Над зацветающей землей Нежней небесная лазурь И облаков воздушен рой,

Когда я блестящий твой локон целую И жарко дышу так на милую грудь, —

Когда я про горе свое говорил, То каждый зевал да молчанье хранил; Когда же

Скажи кольцо, как друг иль как злодей Ты сжало мне трепещущую руку? Скажи, что

С каждым шагом тяжкие оковы На руках и на ногах гремят, С каждым шагом

Ночь нема, как дух бесплотный, Теплый воздух онемел; Но как будто мимолетный Колокольчик прозвенел.

Сердце — ты малютка! Угомон возьми… Хоть на миг рассудка Голосу вонми. Рад принять

Кому венец: богине ль красоты Иль в зеркале ее изображенью? Поэт смущен, когда дивишься

Когда б дерзал, когда б я славил Сей день под звуки райских лир, То

Когда-то Ольга душу живу У греков в вере обрела И райский кедр, и божью

Звезда сияла на востоке, И из степных далеких стран Седые понесли пророки В дань

С безумною отвагою поэта Дерзаю руки воздевать, Моля того священного портрета, Что только Феб

В стенах, куда внесла Паллада Оливу девственной рукой, Теперь духовный мир Эллада Приемлет от

Всю жизнь душа моя алкала, Всю жизнь, среди пустынь и скал, Святого храма идеала,

Кот поет, глаза прищуря, Мальчик дремлет на ковре, На дворе играет буря, Ветер свищет

В Сардах пир, — дворец раскрыл подвалы, Блещут камни, жемчуги, фиалы, — Сам Эзоп,

Красавица-рыбачка, Причаль свою ладью, Пойди исядь со мною, Дай руку мне свою. Доверчиво головкой

Кричат перепела, трещат коростели, Ночные бабочки взлетели, И поздних соловьев над речкою вдали Звучат

Кровию сердца пишу я к тебе эти строки, Видно, разлуки обоим несносны уроки, Видно,

К хозяину в день стачки Сбежались прачки — И подняли на целый дом Содом.

Кто писал стихи иль прозу? Кто дарит вот эту розу? То ж выходит, да

Напрасно! Куда ни взгляну я, встречаю везде неудачу, И тягостно сердцу, что лгать я

Пышные гнутся макушки, Млея в весеннем соку; Где-то вдали от опушки Будто бы слышно:

Игривый плеск в реке меня остановил. Сквозь ветви темные узнал я над водою Ее

Друг веков, поверенный преданий, Ты один средь братии своей Сохранил сокровищ и деяний Вековую

Тщетно блуждает мой взор, измеряя твой мрамор начатый, Тщетно пытливая мысль хочет загадку решить:

Гляжу с обычным умиленьем На ваши кроткие черты, И сердце светлым вдохновеньем Наполнил образ

Воздушной, детскою и ясной Окружены вы красотой. Ей не сдаваться — труд напрасный: Звездою

Ланитой к ланите моей прикоснись, — Тогда наши слезы сольются, И сердцем теснее мне

Я люблю посмотреть, Когда ласточка Вьется вверх иль стрелой По рву стелется. Точно молодость!

Ласточки пропали, А вчера зарёй Всё грачи летали Да, как сеть, мелькали Вон над

Природы праздный соглядатай, Люблю, забывши все кругом, Следить за ласточкой стрельчатой Над вечереющим прудом.

Куда ни обращаю взор, Кругом синеет мрачный бор И день права свои утратил. В

Лесом мы шли по тропинке единственной В поздний и сумрачный час. Я посмотрел: запад

Летний вечер тих и ясен; Посмотри, как дремлют ивы; Запад неба бледно-красен, И реки

«Ланиты у меня на солнце загорели, И ноги белые от терний покраснели. День целый

«Няня, что-то всё не сладко! Дай-ка сахар мне да ром. Всё как будто лихорадка,

Лови, лови ты Часы веселий, Пока ланиты Не побледнели, Но средь волнений Живых и

Лилею, розой, голубкой, денницей Когда-то и я восторгался сторицей. Теперь я забыл их, пленяся

ВАКХИДА О, непонятные, жестокие мужчины! И охлажденье их и страсть к нам — без

Лозы мои за окном разрослись живописно и даже Свет отнимают. Смотри, вот половина окна

Gaudes carminibus, carmina possumus Donare et pretium dicere nioneri. Horatius Спасибо, друг, — ты

Люби меня! Как только твой покорный Я встречу взор, У ног твоих раскину я

Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках, Если луна с высоты

Люди нисколько ни в чем предо мной не виновны, я знаю, Только я тут