Афанасий Фет

Ты скажешь, брося взор по голубой равнине: «И небо, и вода». Здесь остановим челн,

И силу в грудь, и свежесть в кровь Дыханьем вольным лью. Как сладко, мать-природа,

На пажитях немых люблю в мороз трескучий При свете солнечном я солнца блеск колючий,

Там, где на красные ступени, У гроба, где стоите вы, Склонялись царские колени И

На утре дней всё ярче и чудесней Мечты и сны в груди моей росли,

Плавно у ночи с чела Мягкая падает мгла; С поля широкого тень Жмется под

Ты говоришь: день свадьбы, день чудесный, День торжества и праздничных одежд! Тебе тот путь

Над грудой мусора, где плющ тоскливо вьется, Над сводами глухих и темных галерей В

На севере дуб одинокий Стоит на пригорке крутом; Он дремлет, сурово покрытый И снежным,

Умолк твой голос навсегда И сердце жаркое остыло, Лампаду честного труда Дыханье смерти погасило.

Взвод, вперед, справа по три, не плачь! Марш могильный играй, штаб-трубач! Словно ясная тучка

Тебя любили мы за резвость молодую, За нежность милых слов… Друг Митя, ты унес

В обширном саду, испещренном живыми цветами, Где липа душистая солнца лучи преломила, Природа-волшебница дивный

На стоге сена ночью южной Лицом ко тверди я лежал, И хор светил, живой

Пятьдесят лебедей пронесли С юга вешние крики в полесье, И мы слышали, дети земли,

На водах Гвадалквивира Месяц длинной полосой; От незримых уст зефира Влага блещет чешуей… Всё

На заре ты её не буди, На заре она сладко так спит; Утро дышит

Как привлечь к себе вниманье, В этот миг прервав молчанье, И того хвалить судьбу,

На зеленых уступах лесов Неизменной своей белизной Вознеслась ты под свод голубой Над бродячей

Ich singe wie ein Vogel sight, Der in den Zweigen wohuet Goethe Над морем

Над озером лебедь в тростник протянул, В воде опрокинулся лес, Зубцами вершин он в

Напрасно, дивная, смешавшися с толпою, Вдоль шумной улицы уныло я пойду; Судьба меня опять

Напрасно ты восходишь надо мной Посланницей волшебных сновидений И, юностью сияя заревой, Ждешь от

Наш шеф — владыка всенародный, И наша гордость всем ясна. Блестящей прядью этишкета Семья

Не будь, о богослов, так строг! Не дуйся, моралист, на всех! Блаженства всюду ищем

Не дивись, что я черна, Опаленная лучами; Посмотри, как я стройна Между старшими сестрами.

Не глумись над чертом, смертный, Краток жизни путь у нас, И проклятие навеки —

Не говори, мой друг: «Она меня забудет, Изменчив времени всемощного полет; Измученной души напрасный

Не избегай; я не молю Ни слез, ни сердца тайной боли, Своей тоске хочу

Не хочу морозной я Вечности, А хочу бесслезной я Младости, С огненным желанием, Полной

Не могу я слышать этой птички, Чтобы тотчас сердцем не вспорхнуть; Не могу, наперекор

Не нужно, не нужно мне проблесков счастья, Не нужно мне слова и взора участья,

Не отходи от меня, Друг мой, останься со мной! Не отходи от меня: Мне

Не отнеси к холодному бесстрастью, Что на тебя безмолвно я гляжу; Ступенями к томительному

Не первый год у этих мест Я в час вечерний проезжаю, И каждый раз

Не плачь, моя душа: ведь сердцу не легко Смотреть, как борешься ты с лютою

Великому князю Константину Константиновичу  Не сетуй, будто бы увяла Мечта, встречавшая зарю. И что

Не смейся, не дивися мне, В недоуменье детски грубом, Что перед этим дряхлым дубом

Не спится. Дай зажгу свечу. К чему читать? Ведь снова не пойму я ни

Не спрашивай, над чем задумываюсь я: Мне сознаваться в том и тягостно и больно;

Не тем, Господь, могуч, непостижим Ты пред моим мятущимся сознаньем, Что в звёздный день

Не толкуй об обезьяне, Что людей родила, Не толкуй мне об Татьяне, — Так

Не упрекай, что я смущаюсь, Что я минувшее принес И пред тобою содрогаюсь Под

Не вижу ни красы души твоей нетленной, Ни пышных локонов, ни ласковых очей, Помимо

Не ворчи, мой кот-мурлыка, В неподвижном полусне: Без тебя темно и дико В нашей

Недвижные очи, безумные очи, Зачем вы средь дня и в часы полуночи Так жадно

В уединении забудусь ли порою, Ресницы ли мечта смежает мне, как сон, — Ты,

Непогода — осень — куришь, Куришь — все как будто мало. Хоть читал бы

Птицей, Быстро парящей птицей Зевеса Быть мне судьбой дано всеобъемлющей. Ныне, крылья раскинув над

Нет, даже не тогда, когда, стопой воздушной Спеша навстречу мне, улыбку ты даришь И,

Нет, не жди ты песни страстной, Эти звуки — бред неясный, Томный звон струны;