Жан Лафонтен

Орел с Совою помирились И, закрепить союз покрепче силясь, По-братски обнялись И поклялись (Чтобы

Пространств воздушных царь, для отдыха избрав Равнину, направлялся к ней, а недалёко Летела также

Орел свил гнездо на вершине Высокого дуба. Внизу, у корней, Кабан поселился с семьею

Безумье полагать, чтоб жители земли Ввести в обман богов могли! Что в лабиринте душ

В стекле ручья в один прекрасный день Залюбовавшийся ветвистыми рогами, Был тут же раздражен

Раз с Обезьяной Леопард На ярмарке деньжонки добывали, Всяк выхвалял себя и приходил в

У греков было в старину обыкновенье Брать в плаванье с собой собак и обезьян.

В Париже проживает Обезьяна. Едва лишь ей дана была жена, Как, в подражание иным

Не знаю я ни одного созданья, Способного порыв свой удержать; Природа требует порядка, воздержанья,

Когда бы дружною четою Добро являлось с красотою — Я завтра же себе искать

У огородника какого-то Осел, Как все ослы, сонливый и ленивый, И вместе с тем

Животных мир и нравы Я в баснях воспевал: Иной сюжет бы дал, Быть может,

Пою героев я — Эзопово рожденье. Пусть вымышлено все в их жизни и судьбе

Не надо говорить в беседе никогда: «Послушайте меня: вот чудо, господа! » Все ждут

Восточны жители в преданиях своих Рассказывают нам, что некогда у них Благочестива Мышь, наскуча

Мышь выпала из клюва у совы, И я спасать ее не видел бы причины;

Мужчина средних лет, заметив седину, Которая в кудрях его блистала, Решил, что для него

Жил Муж, В Жену влюбленный страстно. Но, обращаяся с Женою полновластно, Он был несчастен…

В июле, в самый зной, в полуденную пору, Сыпучими песками, в гору, С поклажей

Конь не всегда служил рабом для человека. За много сотен лет до нынешнего века,

О мертвом как ни плачь, а он уже не встанет, И всякая вдова Поплачет

Издалека С кувшином молока Шла в город девушка Пьеретта. Она была одета В простое

В создании искусств есть право старшинства: На басню Греция имеет все права. Но пусть

Лихие два у нас Охотника здесь были; Случилось запродать медвежью кожу им: Медведя хоть

Каштаны жарились в печи на угольках; Мартышка на полу перед огнем сидела И пристально

Благодаря случайности и счастью Купец разбогател: с товаром корабли, Дань не платя ни ветрам,

Лягушки некогда Юпитера просили,        Чтоб дал он им царя;        А просьбу вот

Лягушка увидела Быка, Который показался ей прекрасного размера. Она, не будучи и такой большой,

Осел с овцой, с коровой и с козой Когда-то в пайщики вступили И льва

У грозной Львицы Похищен был сынок охотника рукой. Окрестности наполнил рев и вой Разгневанной

Добро, которое мы делаем другим, В добро послужит нам самим; И в нужде надобно

Лисице, молодой, но хитростей запас Всегда имевшей наготове, Коня пришлось увидеть в первый раз.

Лев умер; после пышной тризны Сошлися Звери на совет Избрать властителя отчизны, Которым Лев

Раз хитрую и ловкую Лисицу, Лесных трущоб старинную жилицу, Охотник ранил. Та, спасаясь от

Лиса и Кот вдвоем пустились в долгий путь, И с первых же шагов их

Величие у нас нередко лишь личина. И вот причина, По коей мир подчас и

Лиса, скупая от природы, Вдруг хлебосолкою затеяла прослыть. Да только как тут быть, Чтоб

Индюшки от Лисы спасались как-то раз, И дерево избрали крепостью. Лиса же Оплот их

Страдающий подагрой дряхлый Лев, От старости найти лекарство повелев, Ждал излечения, и слово «невозможно»

Поход задумал Лев. К военному совету Через старшин сзывает он зверей. И мысль одобрив

Художником был на картине Громадный Лев изображен — Одним охотником в пустыне Отважно на

Лев, чтоб страною лучше править, И в знаньях чувствуя изъян, В один прекрасный день

В день именин своих затеял царь зверей Охотой позабавиться на славу. Понятно, дичь его

У Хвастуна, любителя охоты, Пропал любимый, славный пес. Хвастун, конечно, полн заботы; Свою пропажу

Однажды Львиное Величество Его Узнать задумал, повелитель, Каких зверей монарх он и властитель? Вассалам

Когда-то Леопард-султан Разбогател неимоверно: В лесах — олень и лось, в степях — верблюд,

Однажды Мышь летучая и Утка, Увидевши, что вовсе жизнь не шутка, И придорожный Куст

Жестокую войну С Мышами Ласочки имели: Кого ни брали в плен, всех ели. Случилось

Какой-то Дровосек сломал иль потерял Свой топорище. Что за диво! Когда бы лес себя

На птичнике, среди пернатых разных, Пород весьма разнообразных — Случилось Лебедю и Гусю вместе

Летунья Ласточка и там, и сям бывала, Про многое слыхала, И многое видала, А