Владимир Высоцкий

«Богиня! Афродита! Или что-то в этом роде… Ах, жизнь моя разбита! Прямо здесь, на

Давно, в эпоху мрачного язычества, Огонь горел исправно, без помех, А ныне, в век

Ожидание длилось, а проводы были недолги. Пожелали друзья: «В добрый путь! Чтобы — всё без

Дурацкий сон, как кистенём, Избил нещадно. Невнятно выглядел я в нём И неприглядно. Во

Давно я понял: жить мы не смогли бы, И что ушла — всё правильно, клянусь!

Жил-был один чудак, Он как-то раз, весной, Сказал чуть-чуть не так — И стал невыездной.

Дайте собакам мяса — Может, они подерутся. Дайте похмельным кваса — Авось они перебьются.

Шар огненный всё просквозил, Всё перепёк, перепалил, И, как гружёный лимузин, За полдень он

Дела! Меня замучили дела — каждый день, каждый день, каждый день. Дотла Сгорели песни

Как во городе во главном, Как известно — златоглавом, В белокаменных палатах, Знаменитых на весь

I. Секунд, минут, часов — нули. Сердца с часами сверьте! Объявлен праздник всей земли —

В дорогу — живо! Или — в гроб ложись. Да! Выбор небогатый перед нами.

День-деньской я с тобой, за тобой, Будто только одна забота, Будто выследил главное что-то

Люблю тебя сейчас Не тайно — напоказ. Не «после» и не «до» в лучах твоих

День на редкость — тепло и не тает, Видно, есть у природы ресурс, Ну… и,

Ах, дороги узкие — Вкось, наперерез! Вёрсты белорусские — С ухабами и без! Как орехи

Побудьте день вы в милицейской шкуре — Вам жизнь покажется наоборот. Давайте выпьем за

Когда я отпою и отыграю, Где кончу я, на чём — не угадать. Но лишь

I. Вступительное слово Про Витьку Кораблёва И друга закадычного — Ваню Дыховичного Что случилось

Лес ушёл — и обзор расширяется, Вот и здания появляются, Тени нам под колёса

— Ой! Вань! Смотри, какие клоуны! Рот — хоть завязочки пришей… Ой, до чего,

Мы без этих машин — словно птицы без крыл. Пуще зелья нас приворожила Пара сот

До нашей эры соблюдалось чувство меры, Потом бандитов называли «флибустьеры», Потом названье звучное «пират»

Я скачу позади на полслова На нерезвом коне, без щита. Я похож не на

Ты уехала на короткий срок, Снова свидеться нам — не дай бог, А меня

Чем и как, с каких позиций Оправдаешь тот поход? Почему мы от границы Шли

Сколько вырвано жал, Сколько порвано жил! Свет московский язвил, но терпел. Год по году

Ещё бы не бояться мне полётов, Когда начальник мой Е. Б. Изотов, Жалея вроде,

Боксы и хоккеи — мне на какого чёрта! В перспективе — челюсти или костыли.

Не космос — метры грунта надо мной, И в шахте не до праздничных процессий,

Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном. Где твои семнадцать бед? На Большом Каретном.

Черны все кошки, если ночь, А я — я чёрен и днём. Такому горю не

Бродят по свету люди разные, Грезят они о чуде — Будет или не будет? Стук —

За нашей спиною остались паденья, закаты… Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый

Бросьте скуку, как корку арбузную, — Небо ясное, лёгкие сны. Парень лошадь имел и

Прошу запомнить многих, кто теперь со мной знаком: Чеширский Кот — совсем не тот,

Был развесёлый розовый восход, И плыл корабль навстречу передрягам, И юнга вышел в первый

I. Подготовка Я кричал: «Вы что там, обалдели? Что ж вы уронили шахматный престиж!»

Быть может, о нём не узнают в стране И не споют в хоралах, Он

Чистый мёд, как нектар из пыльцы, Пью и думаю, стоя у рынка: Злую шутку

Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я Про дуб зелёный и про цепь

Что брюхо-то поджалось-то — Нутро почти видно? Ты нарисуй, пожалуйста, Что прочим не дано. Пусть

Целуя знамя в пропылённый шёлк И выплюнув в отчаянье протезы, Фельдмаршал звал: «Вперёд, мой

Что может быть яснее, загадочней, разно- и однообразней себя самого, Как игра для разбора

Я скачу, но я скачу иначе По камням, по лужам, по росе. Бег мой

Кузькин Федя, сам не свой, Дважды непропущенный, Мне приснился — чуть живой, Как в

Что ни слух — так оплеуха! Что ни мысли — грязные. Жисть-жистяночка, житуха! Житие прекрасное!

Все года, и века, и эпохи подряд Всё стремится к теплу от морозов и

I. На уход из колхоза Видно, острая заноза В душу врезалась ему, Только зря

Что сегодня мне суды и заседанья — Мчусь галопом, закусивши удила: У меня приехал друг

Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов! Сердца стучали на три счёта вместо двух.