Владимир Высоцкий

Пословица звучит витиевато: Не восхищайся прошлогодним небом, Не возвращайся — где был рай когда-то,

Долго же шёл ты, в конверте листок, Вышли последние сроки! Но потому он и

Болтаюсь сам в себе, как камень в торбе, И силюсь разорваться на куски, Придав

Цыган кричал, коня менял: «С конём живётся вольно. Не делай из меня меня, С

Если я богат, как царь морской, Крикни только мне: «Лови блесну!» — Мир подводный

В заповеднике (вот в каком — забыл) Жил да был Козёл — роги длинные,

Ты, Дик, — не дик, ты, Финн, — не финн: Ты — гордый сын

Дорога, дорога — счёта нет шагам, И не знаешь, где конец пути, По дороге

Открытые двери Больниц, жандармерий, Предельно натянута нить, Французские бесы — Большие балбесы, Но тоже умеют

Давайте я спою вам в подражанье радиолам Глухим и хриплым тембром из-за плохой иглы

Письмо в редакцию телевизионной передачи Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, Вся Канатчикова

Дорога сломала степь напополам, И неясно — где конец пути. По дороге мы идём

Давно смолкли залпы орудий, Над нами — лишь солнечный свет. На чём проверяются люди,

Я вышел ростом и лицом — Спасибо матери с отцом; С людьми в ладу

«Богиня! Афродита! Или что-то в этом роде… Ах, жизнь моя разбита! Прямо здесь, на

Давно, в эпоху мрачного язычества, Огонь горел исправно, без помех, А ныне, в век

Ожидание длилось, а проводы были недолги. Пожелали друзья: «В добрый путь! Чтобы — всё без

Дурацкий сон, как кистенём, Избил нещадно. Невнятно выглядел я в нём И неприглядно. Во

Давно я понял: жить мы не смогли бы, И что ушла — всё правильно, клянусь!

Жил-был один чудак, Он как-то раз, весной, Сказал чуть-чуть не так — И стал невыездной.

Дайте собакам мяса — Может, они подерутся. Дайте похмельным кваса — Авось они перебьются.

Шар огненный всё просквозил, Всё перепёк, перепалил, И, как гружёный лимузин, За полдень он

Дела! Меня замучили дела — каждый день, каждый день, каждый день. Дотла Сгорели песни

Как во городе во главном, Как известно — златоглавом, В белокаменных палатах, Знаменитых на весь

Целуя знамя в пропылённый шёлк И выплюнув в отчаянье протезы, Фельдмаршал звал: «Вперёд, мой

Что может быть яснее, загадочней, разно- и однообразней себя самого, Как игра для разбора

Я скачу, но я скачу иначе По камням, по лужам, по росе. Бег мой

Кузькин Федя, сам не свой, Дважды непропущенный, Мне приснился — чуть живой, Как в

Что ни слух — так оплеуха! Что ни мысли — грязные. Жисть-жистяночка, житуха! Житие прекрасное!

Все года, и века, и эпохи подряд Всё стремится к теплу от морозов и

I. На уход из колхоза Видно, острая заноза В душу врезалась ему, Только зря

Что сегодня мне суды и заседанья — Мчусь галопом, закусивши удила: У меня приехал друг

Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов! Сердца стучали на три счёта вместо двух.

Не сгрызть меня — Невеста я! Эх, жизнь моя Интересная! Кружи-ворожи, Кто стесняется? Подол придержи —

Что-то ничего не пишется, Что-то ничего не ладится — Жду: а вдруг талант отыщется

Без ярких гирлянд и без лавров Стоите под серым навесом, Похожие на динозавров Размером

Подходи, народ, смелее — Слушай, переспрашивай! Мы споём про Евстигнея — Государя нашего. Вы себе представьте

Что ж сидишь ты сиднем, Да ещё в исподнем? Ну-ка, братка, выйдем В хмеле

Благодать или благословение Ниспошли на подручных твоих — Дай нам, Бог, совершить омовение, Окунаясь

Всё, что тривиально, И всё, что банально, Что равно- и прямопропорционально, — Всё это

Что же ты, зараза, бровь себе подбрила, Для чего надела, понял, синий свой берет!

Благословенная Богом страна, Так и не найденная Эльдорадо… Смеху подобно. Да вот же она!

Был шторм: канаты рвали кожу с рук, И якорная цепь визжала чёртом, Пел ветер

Сам виноват: и слёзы лью, и охаю — Попал в чужую колею глубокую. Я

Ты уехала на короткий срок, Снова свидеться нам — не дай бог, А меня

Чем и как, с каких позиций Оправдаешь тот поход? Почему мы от границы Шли

Сколько вырвано жал, Сколько порвано жил! Свет московский язвил, но терпел. Год по году

Ещё бы не бояться мне полётов, Когда начальник мой Е. Б. Изотов, Жалея вроде,

Боксы и хоккеи — мне на какого чёрта! В перспективе — челюсти или костыли.

Не космос — метры грунта надо мной, И в шахте не до праздничных процессий,

Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном. Где твои семнадцать бед? На Большом Каретном.