Владимир Высоцкий
1. Когда он, друзья, по асфальту идёт, Никто на него не кивает! Но МХАТовский
Где-то дышит женщина — нежно, привлекательно — То ли сверху, то ли снизу, то
Жил-был добрый дурачина-простофиля. Куда только его черти не носили! И однажды, как назло, повезло
Заказана погода нам Удачею самой, Довольно футов нам под киль обещано, И небо поделилось
И душа, и голова, кажись, болит — Верьте мне, что я не притворяюсь. Двести
И фюрер кричал, от завода бледнея, Стуча по своим телесам, Что если бы не
Город уши заткнул и уснуть захотел, И все граждане спрятались в норы. А
И отец давал ему отцовского пинка: «Двойки получаешь, неразумный ты детина! Твой отец в
Если где-то в чужой, неспокойной ночи, ночи Ты споткнулся и ходишь по краю —
И сегодня, и намедни — Только бредни, только бредни, И третьего тоже дни Снова бредни —
Если нравится — мало? Если влюбился — много? Если б узнать сначала, Если б узнать надолго!
Говорят в Одессе дети О каком-то диссиденте: Звать мерзавца — Говнан Виля, На Фонтане, семь,
И снизу лёд и сверху — маюсь между,— Пробить ли верх иль пробуравить низ? Конечно
И в Дубне, и на Таганке что-то ставят, что-то строят: Сходство явно, но различие
Есть на Земле предостаточно рас — Просто цветная палитра. Воздуху каждый вдыхает за раз
И вкусы, и запросы мои странны, Я экзотичен, мягко говоря: Могу одновременно грызть стаканы
Есть у всех у дураков И у прочих жителей Средь небес и облаков Ангелы-хранители.
Дорога, дорога — счёта нет шагам, И не знаешь, где конец пути, По дороге
Открытые двери Больниц, жандармерий, Предельно натянута нить, Французские бесы — Большие балбесы, Но тоже умеют
Давайте я спою вам в подражанье радиолам Глухим и хриплым тембром из-за плохой иглы
Письмо в редакцию телевизионной передачи Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, Вся Канатчикова
Давно смолкли залпы орудий, Над нами — лишь солнечный свет. На чём проверяются люди,
«Богиня! Афродита! Или что-то в этом роде… Ах, жизнь моя разбита! Прямо здесь, на
Давно, в эпоху мрачного язычества, Огонь горел исправно, без помех, А ныне, в век
Ожидание длилось, а проводы были недолги. Пожелали друзья: «В добрый путь! Чтобы — всё без
Дурацкий сон, как кистенём, Избил нещадно. Невнятно выглядел я в нём И неприглядно. Во
Давно я понял: жить мы не смогли бы, И что ушла — всё правильно, клянусь!
Жил-был один чудак, Он как-то раз, весной, Сказал чуть-чуть не так — И стал невыездной.