На Руси, немножко дикой, И не то чтоб очень встарь, Был на царстве Царь
Вместо куклы в модном платье, Женни, вот тебе занятье: Я принес мои стишки! Ждать
Бог ниспослал мне виденье: я вижу мадонну, Чудный ребенок с любовью прижат к ее
Дыша безмятежно и мерно, Храня светло — зеркальный вид, Под сению башен Люцерна Зеленое
Царь я, — все звуки — мне слуги покорные, Войско державы моей. Будь мне
«Люблю тебя» произнести не смея, «Люблю тебя!» — я взорами сказал; Но страстный взор
Ты говоришь — спокойствие дороже Тебе всего, всей прелести мирской, — И рад бы
Ты шутила, хохотала, Но порой, при взгляде ясном, Тайной мысли тень мелькала На лице
Иду я с сынишком вдоль чистого поля Пробитой тропинкой. Кругом — всё цветы, И
Липы — липки! вы мне милы; Вас я не забуду; Вас, родные, до могилы
Пока я разумом страстей не ограничил, Несчастную любовь изведал я не раз; Но кто
На стол облокотясь и, чтоб прогнать тоску, Журнала нового по свежему листку Глазами томными
Ветер влагу чуть колышет В шопотливых камышах. Статный лебедь тихо дышит На лазуревых струях:
Есть два альбома. Пред толпою Всегда один из них открыт, И всяк обычною тропою
Кудри девы-чародейки, Кудри — блеск и аромат, Кудри — кольца, струйки, змейки, Кудри —
Красавица, как райское виденье, Являлось мне в сияньи голубом; По сердцу разливалось упоенье, И
Я видел: бережно, за рамой, под стеклом, Хранились древности остатки дорогие — Венцы блестящие,
По Земле разнодорожной Проходя из века в век, Под собою — непреложный, Неподвижный грунт
Взгляни на небеса: там стройность вековая. Как упоительна созвездий тишина! Как жизнь текущих сфер
Какой сноровкою искусной Она, вздыхая тяжело, Как бы в задумчивости грустной Склонила томное чело
Когда вдали от суеты всемирной Прекрасная грустит, уединясь, — Слеза трепещет на лазури глаз,
Когда настанет страшный миг, Когда нарушу я молчанье, И дерзкий двинется язык Тебе излить
Когда бы прихотью свободной Вооружила ты свой взор, И, в свет являясь дамой модной,
В ризе святости и славы, Опоясан стариной, Старец — Киев предо мной Возблистал золотоглавый.
Когда с тобою встречался я, Вуаль с твоей шляпки срывал, К ланитам твоим наклонялся
Дни умчались… много сгибло! Тяжелее с каждым днем; Горе буйную зашибло И тоска на
Ум свой в думы погрузив, За столом сидел калиф. Пред владыкой величавым Раб трепещущий
Перед нею умиленьем Свято теплилась душа, И, проникнут упоеньем, Я шептал с благоговеньем: ‘Боже
К тебе мой стих. Прошло безумье! Теперь, покорствуя судьбе, Спокойно, в тихое раздумье Я
В краю, где природа свой лик величавый Венчает суровым сосновым венцом И, снегом напудрив
Знакомки старые? О вы, в немые строчки, Средь огненных стихов, разбрызганные точки! Скажите: бросив
Не унывай! Все жребии земные Изменчивы, о дивная в землях! Твоих врагов успехи временные
Небо полночное звезд мириадами Взорам бессонным блестит; Дивный венец его светит Плеядами, Альдебараном горит.
Поэт! Не вверяйся сердечным тревогам! Не думай, что подвиг твой — вздохи любви! Ты
Русь — отчизна дорогая! Никому не уступлю: Я люблю тебя, родная, Крепко, пламенно люблю.
Волшебница! Я жизнью был доволен Проникнут весь душевной полнотой, Когда стоял, задумчив, безголосен, Любуясь,
Шагайте через нас! Вперед! Прибавьте шагу! Дай бог вам добрый путь! Спешите! Дорог час.
Прекрасная! ты покидаешь нас, Вновь улететь ты в край готова дальний, И близок он
Благодарю тебя: меня ты отрывала От пошлости земной, и, отряхая прах, С тобой моя
Прощай, друг Карл! Еще на здешнем поле Увидимся ль? Едва ли… Разве там ?
Нет, красавица, напрасно Твой язык лепечет мне, Что родилась ты в ненастной, В нашей
В краю, где природа свой лик величавый Венчает суровым сосновым венцом И, снегом напудрив
Алина, вижу: ты прекрасна; Я хладен к прелестям твоим; Но верь мне — назвала
В стране, где светлыми лучами Живее блещут небеса, Есть между морем и горами Земли
Винюсь пред ангелом ребенком: Случайно назвал я, шутя, Очаровательным бесенком Игриво-бойкое дитя. Она (здесь
Из слова железного он образован, Серебряной рифмы насечкой скреплен, В груди, как в горниле,
С какой-то невольною грустью, в тиши, Возводится взор мой уныло На всё, что исполнено
Есть дивный край: художник внемлет Его призыв и рвется в путь. Там небо с
Смирись перед творцом природы, Простершим в безднах неба своды, О смертный! — осенен венцом
Дикий камень при дороге Дремлет глыбою немой; В гневе гром, земля в тревоге: Он
И се: он вывел свой народ. За ним египетские кони, Гром колесниц и шум