Александр Пушкин
Мой друг! неславный я поэт, Хоть христианин православный, Душа бессмертна, слова нет, Моим стихам
Когда погаснут дни мечтанья И позовет нас шумный свет, Кто вспомнит братские свиданья И
Душа моя Павел, Держись моих правил: Люби то-то, то-то, Не делай того-то. Кажись, это
Пройдет любовь, умрут желанья; Разлучит нас холодный свет; Кто вспомнит тайные свиданья, Мечты, восторги
Взглянув когда-нибудь на тайный сей листок, Исписанный когда-то мною, На время улети в лицейский
В тревоге пестрой и бесплодной Большого света и двора Я сохранила взгляд холодный, Простое
Вы съединить могли с холодностью сердечной Чудесный жар пленительных очей. Кто любит вас, тот
В беспечных радостях, в живом очарованье, О дни весны моей, вы скоро утекли. Теките
В часы забав иль праздной скуки, Бывало, лире я моей Вверял изнеженные звуки Безумства,
В еврейской хижине лампада В одном углу бледна горит, Перед лампадою старик Читает библию.
В голубом небесном поле Светит Веспер золотой — Старый дож плывет в гондоле С
В крови горит огонь желанья, Душа тобой уязвлена, Лобзай меня: твои лобзанья Мне слаще
В кругу семей, в пирах счастливых Я гость унылый и чужой, Вдали друзей вольнолюбивых
Что восхитительней, живей Войны, сражений и пожаров, Кровавых и пустых полей, Бивака, рыцарских ударов?
В начале жизни школу помню я; Там нас, детей беспечных, было много; Неровная и
В пещере тайной, в день гоненья, Читал я сладостный Коран, Внезапно ангел утешенья, Влетев,
В поле чистом серебрится Снег волнистый и рябой, Светит месяц, тройка мчится По дороге
В прохладе сладостной фонтанов И стен, обрызганных кругом, Поэт, бывало, тешил ханов Стихов гремучим
В роще карийской, любезной ловцам, таится пещера, Стройные сосны кругом склонились ветвями, и тенью
В славной в Муромской земле, В Карачарсве селе Жил-был дьяк с своей дьячихой. Под
В те дни в таинственных долинах, Весной, при кликах лебединых, Близ вод, сиявших в
В тот год осенняя погода Стояла долго на дворе, Зимы ждала, ждала природа. Снег
В твою светлицу, друг мой нежный, Я прихожу в последний раз. Любви счастливой, безмятежной
В журнал совсем не европейский, Над коим чахнет старый журналист, С своею прозою лакейской
Отрывок из неоконченной поэмы. Свод неба мраком обложился; В волнах Варяжских лунный луч, Сверкая
Что смолкнул веселия глас? Раздайтесь, вакхальны припевы! Да здравствуют нежные девы И юные жены,
Вдали тех пропастей глубоких, Где в муках вечных и жестоких Где слез во мраке
Вертоград моей сестры, Вертоград уединенный; Чистый ключ у ней с горы Не бежит запечатленный.
Я люблю вечерний пир, Где веселье председатель, А свобода, мой кумир, За столом законодатель,
Весна, весна, пора любви, Как тяжко мне твое явленье, Какое томное волненье В моей
Ветер, ветер! Ты могуч, Ты гоняешь стаи туч, Ты волнуешь сине море, Всюду веешь
Везувий зев открыл — дым хлынул клубом — пламя Широко развилось, как боевое знамя.
Злое дитя, старик молодой, властелин добронравный, Гордость внушающий нам, шумный заступник любви!
Румяной зарёю Покрылся восток. В селе, за рекою, Потух огонёк. Росой окропились Цветы на
«Внемли, о Гелиос, серебряным луком звенящий, Внемли, боже кларосский, молению старца, погибнет Ныне, ежели
Во глубине сибирских руд Храните гордое терпенье, Не пропадет ваш скорбный труд И дум
Волненьем жизни утомленный, Оставя заблуждений путь, Я сердцем алчу отдохнуть, И близ тебя, мой