Михаил Лермонтов

Как по вольной волюшке — По зелену морю Ходят всё кораблики — Белопарусники. Промеж

Восточная повесть Опять явилось вдохновенье Душе безжизненной моей И превращает в песнопенье Тоску, развалину

Не говори: я трус, глупец!.. О! Если так меня терзало Сей жизни мрачное начало,

Как в ночь звезды падучей пламень, Не нужен в мире я. Хоть сердце тяжело

Измученный тоскою и недугом И угасая в полном цвете лет, Проститься я с тобой

Не медли в дальной стороне, Молю, мой друг, спеши сюда. Ты взгляд мгновенный кинешь

’T is the clime of the East; ’t is the land of the Sun

Дай руку мне, склонись к груди поэта, Свою судьбу соедини с моей: Как ты,

Скажи, для чего перед нами Ты в кудри вплетаешь цветы? Себя ли украсишь ты

Кавказ! Далекая страна! Жилище вольности простой! И ты несчастьями полна И окровавлена войной!.. Ужель

из Шиллера Делись со мною тем, что знаешь, И благодарен буду я. Но ты

(Из Шиллера) Ах! Сокрылась в мрак ненастный Счастья прошлого мечта!.. По одной звезде прекрасной

Спи, младенец мой прекрасный, Баюшки-баю. Тихо смотрит месяц ясный В колыбель твою. Стану сказывать

Для чего я не родился Этой синею волной? Как бы шумно я катился Под

(Утонувшему игроку) Кто яму для других копать трудился, Тот сам в нее упал –

Слепец, страданьем вдохновенный, Вам строки чудные писал, И прежних лет восторг священный, Воспоминаньем оживленный,

Пускай толпа клеймит презреньем Наш неразгаданный союз, Пускай людским предубежденьем Ты лишена семейных уз.

Да тень твою никто не порицает, Муж рока! Ты с людьми, что над тобою

Хоть давно изменила мне радость, Как любовь, как улыбка людей, И померкнуло прежде, чем

Дробись, дробись, волна ночная, И пеной орошай брега в туманной мгле. Я здесь, стою

Прости! Увидимся ль мы снова? И смерть захочет ли свести Две жертвы жребия земного,

Хвала тебе, приют лентяев, Хвала, ученья дивный храм, Где цвел наш бурный Полежаев Назло

Душа моя должна прожить в земной неволе Не долго. Может быть, я не увижу

Есть речи — значенье Темно иль ничтожно, Но им без волненья Внимать невозможно. Как

И на театре, как на сцене света. Мы не выходим из балета: Захочется ль

«Ах, брат! Ах, брат! Стыдись, мой брат! Обеты теплые с мольбами Забыл ли? Год

Это случилось в последние годы могучего Рима, Царствовал грозный Тиверий [1] и гнал христиан

На наших дам морозных[1] С досадой я смотрю, Угрюмых и серьезных Фигур их не

Степь синея расстилалась Близ Азовских берегов; Запад гас, и ночь спускалась; Вихрь скользил между

Я видал иногда, как ночная звезда В зеркальном заливе блестит; Как трепещет в струях,

И скучно и грустно, и некому руку подать В минуту душевной невзгоды… Желанья!.. что

В шапке золота литого Старый русский великан Поджидал к себе другого Из далёких чуждых

1 Амур спросил меня однажды, Хочу ль испить его вина — Я не имел

I День гас; в наряде голубом Крутясь бежал Гвадалкивир, И не заботяся о том,

Beware, my Lord, of jealousy Othello. W. Shakespear.[1] I «Люблю тебя, моя Заира! Гречанка

Гляжу на будущность с боязнью, Гляжу на прошлое с тоской И, как преступник перед

Итак, прощай! Впервые этот звук Тревожит так жестоко грудь мою. Прощай! — шесть букв

IV По голубому небу пролетал Однажды Демон. С злобою немой Он в беспредельность грустный

(Повесть. 1830 год.) Вступление Осенний день тихонько угасал На высоте гранитных шведских скал. Туман

(Посвящается……) Кларису юноша любил, Давно тому назад. Он сердце девы получил: А сердце –

Любил и я в былые годы, В невинности души моей, И бури шумные природы

V Демон 1 Печальный Демон, дух изгнанья, Блуждал под сводом голубым, И лучших дней

Графиня Эмилия – Белее чем лилия, Стройней ее талии На свете не встретится. И

Как прошлец иноплеменный, В облаках луна скользит. Колокольчик отдаленный То замолкнет, то звенит. «Что

Посвящение Тебе, Кавказ, суровый царь земли, Я посвящаю снова стих небрежный, Как сына, ты

Экспромты 1841 года [1] «Очарователен кавказский наш Монако!..» * Очарователен кавказский наш Монако![2] Танцоров,

Я верю: под одной звездою Мы с вами были рождены; Мы шли дорогою одною,

После стихов «Вослед за веком век бежал, // Как за минутою минута, // Однообразной

О! Если б дни мои текли На лоне сладостном покоя и забвенья, Свободно от

Под занавесою тумана, Под небом бурь, среди степей, Стоит могила Оссиана[1] В горах Шотландии

III Демон Поэма 1831 год Посвящение Прими мой дар, моя мадона! С тех пор