Михаил Лермонтов

Сидел рыбак веселый На берегу реки, И перед ним по ветру Качались тростники. Сухой

Великий муж! Здесь нет награды, Достойной доблести твоей! Ее на небе сыщут взгляды, И

Люблю, когда, борясь с душою, Краснеет девица моя: Так перед вихрем и грозою Красна

Ты мог быть лучшим королём, Ты не хотел. Ты полагал Народ унизить под ярмом.

Скажи мне, ветка Палестины: Где ты росла, где ты цвела, Каких холмов, какой долины

Мгновенно пробежав умом Всю цепь того, что прежде было,- Я не жалею о былом:

Ты молод. Цвет твоих кудрей Не уступает цвету ночи, Как день твои блистают очи

Пилигрим Аллах ли там среди пустыни Застывших волн воздвиг твердыни,[2] Притоны ангелам своим; Иль

Мне любить до могилы творцом суждено, Но по воле того же творца Всё, что

Ты помнишь ли, как мы с тобою Прощались позднею порою? Вечерний выстрел загремел, И

Волны катятся одна за другою С плеском и шумом глухим; Люди проходят ничтожной толпою

Не могу на родине томиться, Прочь отсель, туда, в кровавый бой. Там, быть может,

Ты слишком для невинности мила, И слишком ты любезна, чтоб любить! Полмиру дать ты

По синим волнам океана, Лишь звезды блеснут в небесах, Корабль одинокий несется, Несется на

Я не крушуся о былом, Оно меня не усладило. Мне нечего запомнить в нем,

Ликует буйный Рим… торжественно гремит Рукоплесканьями широкая арена: А он — пронзенный в грудь

Время сердцу быть в покое От волненья своего С той минуты, как другое Уж

Прощай, немытая Россия, Страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые, И ты, им

Я проводил тебя со слезами; но ты удалилась, чужда сожалений и слез. Где долго

Смело верь тому, что вечно, Безначально, бесконечно Что прошло и что настанет, Обмануло иль

Прости! — мы не встретимся боле, Друг другу руки не пожмём; Прости! — твое

Как? Вы поэта огорчили И не наказаны потом? Три года ровно вы шутили Его

Ласкаемый цветущими мечтами, Я тихо спал и вдруг я пробудился, Но пробужденье тоже было

Прости, прости! О сколько мук Произвести Сей может звук. В далекий край Уносишь ты

Нравственная поэма Глава I 1 Наш век смешон и жалок, – всё пиши Ему

Оборвана цепь жизни молодой, Окончен путь, бил час, пора домой, Пора туда, где будущего

Пусть я кого-нибудь люблю: Любовь не красит жизнь мою. Она как чумное пятно На

Не робей, краса младая, Хоть со мной наедине; Стыд ненужный отгоняя, Подойди — дай

Закат горит огнистой полосою, Любуюсь им безмолвно под окном, Быть может, завтра он заблещет

К чему мятежное роптанье, Укор владеющей судьбе? Она была добра к тебе, Ты создал

На светские цепи, На блеск утомительный бала Цветущие степи Украйны она променяла, Но юга

Люблю я солнце осени, когда, Меж тучек и туманов пробираясь, Оно кидает бледный мертвый

Расписку просишь ты, гусар, – Я получил твое посланье; Родилось в сердце упованье, И

Поверю ль я, чтоб вы хотели Покинуть общество Москвы, Когда от самой колыбели Ее

Я видел сон: прохладный гаснул день, От дома длинная ложилась тень, Луна, взойдя на

Послушай! Вспомни обо мне, Когда, законом осужденный, В чужой я буду стороне – Изгнанник

Расстались мы, но твой портрет Я на груди своей храню: Как бледный призрак лучших

Се Маккавей-водопийца[1] кудрявые речи раскинул, как сети: Злой сердцелов! Ожидает добычи, рекая в пустыне,

Посреди небесных тел Лик луны туманный, Как он кругл и как он бел, Точно

Ребенка милого рожденье Приветствует мой запоздалый стих. Да будет с ним благословенье Всех ангелов

Когда бы мог весь свет узнать, Что жизнь с надеждами, мечтами – Не что

Вот, друг, плоды моей небрежной музы! Оттенок чувств тебе несу я в дар. Хоть

Люблю отчизну я, но странною любовью! Не победит ее рассудок мой. Ни слава, купленная

Опять, опять я видел взор твой милый, Я говорил с тобой. И мне былое,

Прими, прими мой грустный труд[1] И, если можешь, плачь над ним; Я много плакал

Хоть бегут по струнам моим звуки веселья, Они не от сердца бегут; Но в

Есть у меня твой силуэт, Мне мил его печальный цвет; Висит он на груди

Тебе я некогда вверял Души взволнованной мечты; Я беден был – ты это знал

Коварной жизнью недовольный,[1] Обманут низкой клеветой, Летел изгнанник самовольный В страну Италии златой. «Забуду

Синие горы Кавказа, приветствую вас! вы взлелеяли детство мое; вы носили меня на своих

Прекрасны вы, поля земли родной, Еще прекрасней ваши непогоды; Зима сходна в ней с