Константин Бальмонт

Ночь ночи открывает знанье, Дню ото дня передается речь. Чтоб славу Господа непопранной сберечь,

Мы говорим на разных языках. Я свет весны, а ты усталый холод. Я златоцвет,

Я в горы ушел до рассвета: — Все выше, туда, к ледникам, Где ласка

Над болотом позабытым брошен мост, За болотом позабытым брызги звезд. Там, за топью, цепенея,

По взморью иду я, не этому взморью, что зримо, Хоть каждый я день и

Фаине *** Над пучиной морской, тяготея, повисла скала, У подножья скалы бьются волны толпой

Среди могил неясный шепот, Неясный шепот ветерка. Печальный вздох, тоскливый ропот, Тоскливый ропот ивняка.

(ворожба) Я ложусь, благословись, Встану я, перекрестясь, Из избы пойду дверями, Из сеней я

Фея сделала находку: Листик плавал по воде. Из листка построив лодку, Фея плавает везде.

Нам нравятся поэты, Похожие на нас, Священные предметы, Дабы украсить час, — Волшебный час

Сгибаясь, качаясь, исполнен немой осторожности, В подводной прохладе, утонченный ждущий намек Вздымается стебель, таящий

Есть намеки тайные В будничных вещах. Есть необычайные Пропасти в сердцах. В той же

Цветок и воздух, смущенный эхом, То полный плачем, то полный смехом. Цветок нарцисса, и

Народные поверья — Неполные страницы, Разрозненные перья От улетевшей птицы. Она вот тут сидела

У Феи — глазки изумрудные, Все на траву она глядит У ней наряды дивно-чудные,

Вы томительные, Усыпительные, Ничего вам не дано, Даром канете на дно. Богом кинутые, И

Когда я спал, ко мне явился Дьявол, И говорит: «Я сделал все, что мог:

(владимирское предание) Жил старик со старухой, и был у них сын, Но мать прокляла

Не буди воспоминаний. Не волнуй меня. Мне отраден мрак полночный. Страшен светоч дня. Был

«Не лучше ли страдание, Глухое, одинокое, Как бездны мироздания, Непонято-глубокое? Не лучше ли мучение,

Не могу я забыть неотступный укор, Что застыл в глубине неподвижных очей, Они повсюду

Не обвиняй, не обвиняй. Быть может он неправ. Но он в тюрьме твоей забыл

Я забыл, откуда я пришел, Я, уйдя, не вспомню жизни здешней. Я не знаю,

День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и

Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась,- И, стройная,

Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной

М.А. Дурнову Прекрасен полуночный час для любовных свиданий, Ужасен полуночный час для бездомных теней.

Под низкою крышкою гроба, Забиты гвоздями, Недвижно лежали мы оба, С враждебными оба чертами.

Едва-едва горит мерцанье Пустынной гаснущей Луны, Среди безбрежной тишины, Среди бездонного молчанья. Иду один…

Нет дня, чтоб я не думал о тебе, Нет часа, чтоб тебя я не

Как нам отрадно задуматься в сумерках светлых вдвоем! Тень пролетевшего ангела вижу во взоре

Нет, мне никто не сделал столько зла, Как женщина, которая твердила Мне каждый миг.

Нет, не могу я заснуть, и не ждать, и смириться, В сердце волненье растет

Нет слез. Я больше плакать не умею, С тех пор как посвящен я в

1 Когда бы я к тебе не приходил, Ты был всегда неотразимо-цельным, Властительным, как

Неясная радуга Звезда отдаленная. Долина и облако. И грусть неизбежная. Легенда о счастии, борьбой

Твой смех прозвучал, серебристый, Нежней, чем серебряный звон, — Нежнее, чем ландыш душистый, Когда

Колокольчик на опушке леса, С звонами, что внятны слуху фей, Бархатисто-пышная завеса, Возле лиловатых

Близ потока могучею звезд, Разметавшихся в Небе как мост, Что до Вечности тянется в

Но если ты снежный И если морозный, — Хотя я и нежный, Все ж

Ночью мне виделся Кто-то таинственный, Тихо склонялся Он, тихо шептал; Лучшей надеждою, думой единственной,

Вновь и вновь струятся строки Звучно-сладостных стихов, Снова зыблются намеки, Вновь ищу во тьме

Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди

Серп Луны молодой, Вместе с пышной звездой, В голубой вышине, Ярко видится мне. Серп

Небосвод сегодня новый, Свежий, светлый, бирюзовый, За ночь мылся он дождем, У зари он

О, да, молитвенна душа, И я молюсь всему. Картина Мира хороша, Люблю я свет

О, если б мне сердце холодное, Холодное сердце русалки, Чтоб мог я спокойно внимать

Отчего ты, Горе, зародилося? Зародилось Горе от земли сырой, Из-под камня серого явилося, Под

Марусе С*** О, птичка нежная, ты не поймешь меня, Пока в твоих глазах сверкает

О, Сафо, знаешь только ты Необъяснимость откровенья Непобежденной красоты В лучах бессмертного мгновенья! О,

О, только бы знать, что могу я молиться, Что можно молиться, кому я молюсь!