Юргис Балтрушайтис

Уже вечереет… Спустился туман. У берега тише шумит океан… Рыбак, утомленный дневною тревогой, Плетется

Сладко с годами смертную нить В солнечном храме солнечно вить! Веет сквозь звенья бренных

За древнею Прялкой с куделью косматой Бессонная Пряха, с утра до заката, В таинственном

Уже в долинах дрогнул трепет томный… Как изумруд, сияет мурава… И дольше день зиждительно-истомный,

Слава солнцу, честь земле,— Снам и думам на челе! Жил я, был я на

Прахом распались оковы,— Русь, как единая грудь, С верою в жребий свой новый Ринься

I Запылала заря перед шествием дня! Ночь скликает к ущельям туманы, И жемчужной толпой,

Сладко часу звездно цвесть! На земле ступени есть К неземному рубежу — Ввысь, куда

В седых веках шумели воды Тибра — Векам веков их пляску петь и впредь

Памяти А.Н. Скрябина Был колокол на башне, в храме вешнем, Где явь земли свой

Долго-долго время длилось, Долго-долго время шло… В горьких помыслах склонилось Бледное чело. Мыслью, алчущей

Все мы с проклятием бродим В замке неведомой тьмы… Все мы с тоскою подходим

Твой знак пред жизнью — вереск гор. Из синевы его убор… Его лазурный, долгий

Я в беге часа не один… Со мной простор немых равнин, Земная пыль, земная

Подаждь мне, Боже Всемогущий, В час тишины и в час тревожный, Вступив в твои

Есть трещина в стене тюрьмы моей… В нее я вижу даль родных полей И

Луг желтеет — сад роняет Вешний цвет, убор листвы… Только небо не меняет Первозданной

Предвижу разумом крушенье Всех снов — солгавший мир в пыли! И вновь предчувствую свершенье

(сборник: Лилия и Серп) Только грани и оковы Солнцу вешнему и цвету — Помолись,

Сердце, миг от вечности наследуй В час, когда по зову бытия Собрались на древнюю

Плывут, дымятся облака В осенний серый час… Ни малой искры, ни цветка, Насколько видит

Над докучной серой тканью, Ткач упорный, я поник… Верный темному алканью, Тку — сплетаю

I Немного пестрых красок надо, Чтоб занести на полотно Ворота, двор, забор вдоль сада,

В полночный час, в моем уме холодном, От бега лет покорном и бесстрастном, Чуть

Таков закон судьбы суровой, Что вдруг раскрылся час зари, И стали в горной жизни

BEATI POSSIDENTES * Блажен, чей день лазурным кругом Облек поля, венчал простор… Блажен, чей

Полдень ранит, полночь лечит… Полночь — полдень — чет и нечет… Час добычи, час

Всем пасынкам земли родной Нисходит свет Преображенья На беглость часа и века,— Свершилось вещее

С верой в груди упорной, Знающей колос пустой, Сейте озимые зерна, Новь зари золотой…

С.А. Полякову Кончая день, в вечернем свете, Гляжу все чаще на зарю И, как

Мы — туманные ступени К светлым высям божьих гор, Восходящие из тени На ликующий

Жизнь кого не озадачит, Кто, захваченный грозой, Не вздохнет и не заплачет Одинокою слезой!

Пока дитя не знает речи, Оно не говорит и лжи — Ты взрослый, в

Стучись, упорствуя, Кирка, В глухую грудь земли, пока Не зацветут тебе века… Пусть горек,

Кто мерой мига сердце мерит И тайный жребий смертных дней, Тот горько слеп, тот

Зачем, мой Рок, для жизни бренной Ты дал мне темную межу, Где двум мирам

Весна не помнит осени дождливой… Опять шумит веселая волна, С холма на холм взбегая

В тиши ли гор пространство озираю, Иль глухо слит с волной, В земную даль

Раскрылся к цвету хмурый север, И снова зимний сон далек… То в синий лен,

Я видел надпись на скале: Чем дальше путь, тем жребий строже, И все же

I Живую душу всюду ждет И яркий миг, и светлый год, И пламя радостных

Я светлый оникс — я лежу в земле — В мучительной и мерзостной темнице,

Знаю я в яви вселенной Плач на рассветном пороге, Путь человеческий в зное. Длящийся

(сборник: Лилия и Серп) Я гордо мудрствовал когда-то, Что беглый жар в людской душе

В твой добрый день весь мир кругом В огне, в крови — Но ты

I Пока ты, весь средь славы горной, Bceгдa на новь вещей глядишь, Я с

Будто ломкий стебель в поле, Что желтеет в краткий срок, Шатки вехи смертной доли

Вся мысль моя — тоска по тайне звездной… Вся жизнь моя — стояние над

Полоска дня все уже, уже И все бледней… И так тревожит ум досужий Приход

Все тот же холм… Все тот же замок с башней… Кругом все тот же

Желтеет колос — пробил срок! Угрюмый раб, готовь оброк… Кончая труд, и стон и