Игорь Северянин
Девятого октября Оранжевая заря Свела нас у струй реки. Молила рука руки. Девятого октября
Шмелит-пчелит виолончель Над лиловеющей долиной. Я, как пчела в июле, юный, Иду, весь —
Ожили снова желанья: Воспоминаний папирус Снова ветреет, как парус, И в бирюзе умиленья Призрак
Грезы весенние… Чувства осенние… — Надо о чем-то забыть. Жизнью мечтается… Смертью карается… —
Ветер ворвался в окно — Ветер весенний, Полный сирени… Мы не видались давно, —
Проплывает вдали канонерка Над кружком камамбера Ты читаешь Флобера. И зачем тебе видеть, грезэрка,
Есть доказательство (бесспорней Его, пожалуй, не найти!) Что вы, культурники, покорней Рабов, чем вас
Долой политику — сатанье наважденье! Пребудем братьями! Какое наслажденье Прожить в содружестве положенные дни!
Моя жена всех женщин мне дороже Величественною своей душой. Всю мощь, всю власть изведать
1 Над Балтикой зеленоводной Завила пена серпантин: О, это «Regen» быстроходный Опять влечет меня
В.В. Берниковой О ядовито-яростно-зеленая, Текущая среди отвесных скал, Прозрачна ты, как девушка влюбленная, И
Душа пророчит, как оракул, Мне ледяные вечера. Как раньше я алмазно плакал! Как плакал
Прост и ласков, как помыслы крошек, У колонок веранды и тумб Распускался душистый горошек
Вчера Зачем вы расцвели, осенние цветы? Замерзните… засохните… увяньте… Вы говорите мне о горестном
Моя двусмысленная слава Двусмысленна не потому, Что я превознесен неправо, — Не по таланту
В диссонах Пуччини броско Любила (финал на откосе!) Певица Флория Тоска Художника Каварадосси. В
Она кормила зимних птичек, Бросая крошки из окна. От их весёлых перекличек Смеялась радостно
Ее вниманье, как зефир, Коснулось струн души несчастного И в ощущении прекрасного Забыл, что
Живи, Живое! Под солнца бубны Смелее, люди, в свой полонез! Как плодоносны, как златотрубны
Ты пришла в шоколадной шаплетке, Подняла золотую вуаль. И, смотря на паркетные клетки, Положила
О, ландышевая сирень! оранжевые облака! Закатно-лимонное море безвольное! Несбыточная Мадлэн! О, веровая тоска! О,
В моем добровольном изгнании Мне трудно представить, что где-то Есть мир, где живут и
Все наши деяния, все наши дарованья — Очаровательные разочарованья, И каждый человек до гроба
Шумит, шумит падучая стремнина; Бежит, бежит зеленая волна; А я стою в раздумьи у
Я ко всем тебя ревную И — страдая — Все печалюсь, все тоскую, Дорогая.
Я ночь не сплю, и вереницей Мелькают прожитые дни. Теперь они, Как небылицы. В